Страница 5 из 5 ПерваяПервая ... 3 4 5
Показано с 41 по 43 из 43

Тема: МОРСОВА Наталья Евгеньевна

  1. #41
    Senior Member
    Регистрация
    22.09.2008
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    3,082

    По умолчанию Блокады острые осколки

    Блокады острые осколки

    Автор: член союза журналистов России,
    член международного союза славянских журналистов
    Наталья Евгеньевна Морсова
    Фото из личного архива А.В.Молчанова и музея Блокады Ленинграда

    Это рассказ о десятилетнем мальчике, совершившем подвиг во время блокады Ленинграда. Он был тяжело ранен, но дело своё выполнил. За что был награждён медалью «За оборону Ленинграда», Этот герой - Анатолий Владимирович Молчанов. (1932 - 2011г.г.) Позднее – А.В.Молчанов стал известным поэтом, писателем, создателем народного театра «Родом из блокады».

    Название: блокадник Анат&#10.jpg
Просмотров: 36

Размер: 52.6 Кб
    Блокадник Анатолий Владимирович Молчанов

    «Через мины измен, демагогии дым /Я несу эстафету от мёртвых живым», - говорит о своём предназначении блокадник, поэт, член союза писателей России А.В.Молчанов. «Блокады острые осколки» - так называется последняя книга стихотворений Анатолия Молчанова - поэта, прозаика, актёра, сценариста, режиссёра, заслуженного деятеля искусств РФ, создателя театра «Мы из блокады». Острыми осколками, навечно застрявшими в душах людей, называет Анатолий Владимирович блокадные стихотворения.
    Анатолию шёл десятый год, когда началась война. Он родился в 1932 году в Ленинграде. На блокадную пору пришлось обучение в начальной школе. Среди двадцати его книг особое место занимают книги о блокаде. Первый сборник стихотворений вышел в 1991 году. Последний - в 2011 году. Его выхода Анатолий Владимирович чуть-чуть не дождался. Секретарь Союза писателей России Вячеслав Кузнецов напутствовал книгу «Блокады острые осколки» добрыми словами, называя стихи правдивыми, полными трагизма.
    Почему Анатолий Владимирович Молчанов так много места в своём творчестве отводит блокаде? Потому, что он – дитя блокады. Пережитое в детском возрасте не давало покоя всю жизнь: слишком тяжёлыми и трагичными были эти годы: «Забыть бы всё это хотелось, / да ноющий шрам не даёт».

    «Всю жизнь стучится в нашу память
    Её тревожный метроном.
    Она навек осталась с нами
    На сердце выжженым клеймом»…

    В 2011 году исполнилось 70 лет с начала Ленинградской блокады, которая продолжалась 900 дней и ночей с 8 сентября 1941 по 27 января 1944 г.г. Ленинградская блокада была одним из самых тяжких испытаний, выпавших на долю людей: около 35 тысяч человек были ранены, свыше 300 тысяч умерли во время эвакуации. Около 700 тысяч защитников города погибли в боях. С сентября 1941 года по октябрь 1943-го на Ленинград было совершено 258 воздушных налетов с участием 1876 самолетов, сброшено 4676 фугасных и 69613 зажигательных бомб. От голода погибло около полутора млн. человек. Объектами фашистских бомбардировок, наряду с военными заводами, поездами и кораблями, были школы, жилые детские и родильные дома.
    Блокадники более, чем кто-либо осознают ценность жизни, они научились дорожить каждым прожитым днём. Им присущи - обострённое чувство долга, ответственность, сострадание. Такие качества сформировались в условиях ежедневного противостояния смертельной опасности, когда каждый день был подвигом, и когда подвиг стал нормой жизни. По карточкам иждивенцам полагалось 125 граммов, а работающим – 250 гр. хлеба, в котором было мало муки, а больше жмыха и других примесей. Температура тела от холода и голода зачастую достигала критических показателей – 35 – 36 градусов, такое переохлаждение для многих стало несовместимым с жизнью.
    Ленинградская трагедия особенно жестоко отразилась на детях, судьбы которых полностью зависели от взрослых, и они невольно приняли на себя все тяготы блокадного лихолетья. Блокада убила детство, превратив их в маленьких старичков и старушек, привела к задержке роста и развития. Голодные дети разучились ходить и говорить, теряли зрение и слух. Они безучастно лежали под грудами одеял в пальто, шапках и валенках и дремали. Почти все страдали дистрофией, полностью или частично утратили здоровье. Многие стали инвалидами. Люди оказались в тисках голода и холода первой блокадной зимы 1941 года. Немецкие войска окружили город плотным кольцом, выбраться из которого можно было только по «Дороге Жизни» – узкому участку суши и воды в Ладожском озере, который фашисты так и не смогли захватить, но бомбили нещадно. Около полумиллиона человек сумели выжить.
    Среди выживших был десятилетний мальчик Толя Молчанов.
    Война застала Толю в пионерском лагере под Лугой. В лагере становилось тревожно: ночами гудели наши и вражеские самолёты. Однажды над головой разгорелся воздушный бой, наш самолёт был сбит, а лётчик спрыгнул с парашютом. Это потрясло детское воображение. Мальчики стали играть в войну и засобирались идти на фронт добровольцами. Воспитателям медлить было нельзя: пока дети и в самом деле не разбежались, всех в срочном порядке погрузили в вагоны и повезли в Ленинград. Тогда ещё никто не знал, какие испытания выпадут на их долю. Дорога в город была утомительной: поезд часто останавливался. На очередной остановке дети высыпали на луг и стали собирать цветы. В это время на бреющем полёте пролетел немецкий мессершмит и обстрелял людей. Несколько детей и взрослых погибло, были раненые. Вдруг откуда-то выскользнул советский «ястребок», он летел, не стреляя, вероятно, у него уже закончились патроны, лоб в лоб он врезался в немецкий самолёт. Обломки горящих самолётов упали на землю. Все были потрясены неожиданным спасением, дальше ехали молча. Кто этот герой? Всем хотелось узнать фамилию советского лётчика, благодаря которому дети остались живы. То, что увидели дети в родном городе, потрясло воображение. Было введено затемнение и светомаскировка, выли воздушные сирены, по сигналу которых надо было бежать в бомбоубежище, горели склады с продовольствием, жилые дома. Окна заклеивались бумагой крест на крест, чтобы не вылетали стёкла. Но это не помогло – стёкла вылетали вместе с рамами. Окна забивали картоном, досками, было нестерпимо холодно:

    «Сквозь дыру в картоне, вместо стёкол вставленном,
    Он летел в кровать холодную ко мне,
    И меня, ещё живого, белым саваном
    Покрывал и согревал блокадный снег».

    Распорядок жизни в осаждённом городе по радио определял метроном. Во время налёта вражеской авиации метроном отбивал 150 ударов в минуту, в спокойное время – 60. На улицах всё больше появлялось людей с мешками и чемоданами, люди шли к ж/вокзалам – они торопились эвакуироваться. Но семья Толи осталась ждать победу в родном городе. Стали приходить похоронки. Ожидался штурм города фашистами, люди готовились к уличным боям. Хлеб выдавался по карточкам. Нормы хлеба ещё не были мизерными, и предусмотрительная бабушка Толика насушила на печке сухарей полный полотняный мешок. Эти сухари помогли семье в самое голодное время. 4 сентября 1941 года в Ленинграде разорвались первые снаряды, 6 сентября на город полетели вражеские бомбы, а 8 сентября замкнулось кольцо блокады.
    Дом, в котором жила семья Молчановых, находился на углу Большой Московской улицы и Свечного переулка. Старинный особняк с лепниной и широкими парадными лестницами погрузился во тьму и разрушения в первую блокадную зиму. Люди ходили по тёмному, обледенелому дому со «светлячком», так называли блестящую, покрытую фосфорной краской брошь - пуговицу, надетую на одежду. Толику отец подарил такой светлячок, он светил так ярко, что можно было читать книгу. Этот значок Анатолий хранил всю свою жизнь. Занятия в школе начались в октябре 1941 года. Дети сидели в бомбоубежище при «тусклом свете керосиновых ламп, закутанные в разные тряпки. Было нестерпимо холодно. Очень хотелось есть», - вспоминает Анатолий Владимирович. Дети учились «блокаде назло,/ даже если замерзали чернила, /если голодом мысли свело, если встать из-за парты нет сил». В школу приносили не только портфель, но и противогаз. Однажды контрольную работу по арифметике писали в противогазе. И вот наступил момент, когда мальчишкам расхотелось играть в войну: она и так была «в грозные дни со смертью и подвигом рядом». Дети помогали взрослым. Было ли страшно? Конечно, было страшно от грохота падающих зданий, звона разбитого стекла, взрывов снарядов, канонады артиллерийских снарядов и нестерпимой голодной дистрофии. Мальчик стал заикаться. Мама определила Толе три очень трудные обязанности. Первая: носить воду из реки Фонтанки на пятый этаж по тёмной лестнице, когда ослабевшие ноги отказываются ходить. Другая обязанность – вырубать топором дрова из-подо льда в затопленном подвале дома. Толе это оказалась не под силу. Тогда он вместе с дедушкой стал отбирать книги из огромной личной библиотеки и топить печь. Вместе с книгами горели стулья, табуретки, разбитые шкафы. А третья обязанность: выжить. Если с первой мальчик как-то справлялся, а вторая оказалась не по силам, то выполнение третьей задачи полностью зависело от мамы. Именно поэтому родилось стихотворение «Приказано выжить». Трагизмом, страстью, невероятной силой духа, любовью к матери пронизано это стихотворение.

    «Приказано выжить – разведки закон.
    Я с этим законом с блокады знаком.
    Нет. Я не имел отношения к разведке,
    Я в школу ходил – в третий класс семилетки.
    И с первой блокадной, голодной зимой
    Учился не трусить пред стужей и тьмой.
    Грыз чёрный булыжник блокадной науки
    И плакал украдкой в мамины руки.
    А мама шептала: «не надо, родной,
    Не стоит транжирить солёной водой!
    А ну улыбнись, Выше нос! Выше! Выше!
    Не думать о смерти. Приказано выжить».
    «А кто приказал?» - Приказала страна.
    Москва приказала. В нас верит она.
    Чтоб нечисть фашистскую вымести, выжечь,
    Нам выстоять надо и выжить. Да, выжить!».
    Три месяца душат блокадою нас,
    И хлебный паёк уменьшался пять раз.
    Что дальше сулит метрономное время?
    Голодная смерть нависает над всеми…
    И вдруг за шесть дней до конца декабря
    Во мраке блокады мелькнула заря.
    «Вставайте скорее, кто в булочных не был!
    Прибавили хлеба! Прибавили хлеба!
    Мы будем теперь двести грамм получать!
    Да, да, двести грамм, а не сто двадцать пять!
    И солнце встаёт караваем в полнеба.
    «Прибавили хлеба! Прибавили хлеба!»
    Везде голоса с ликованием звенят,
    И мама с надеждой целует меня:
    «Мы выживем, милый! Мы выстоим, милый!
    И фрицев проклятых загоним в могилы!»
    Но голод коварный с врагом заодно,
    И выжить не каждому было дано.
    Всю жизнь и все силы до капельки выжав,
    Они умирали, чтоб городу выжить…
    Могил пискарёвских внушительный строй.
    Неправда, что здесь тишина и покой!
    Здесь мёртвые звуки врываются в уши.
    Сердца опаляет пожаром минувшим.
    А мозг леденит тот блокадный мороз,
    И щиплет глаза от непрошенных слёз.
    И если послушать, то можно услышать,
    Как шепчут могилы: «Приказано выжить!»

    Но спасение зависело не только от мамы: 5 декабря 1941 ледовая дорога через Ладожское озеро нанесла первый удар по голоду, - пошли обозы с хлебом. Именно ей – «дороге жизни», ленинградцы благодарны безмерно:

    «Она – как легенда, как песня, как знамя,
    У этой дороги не будет конца –
    Она навсегда пролегла через память,
    Навеки прошла через наши сердца».

    Дедушка Толи был большим выдумщиком. Накануне нового 1942 года он нарисовал на стене новогоднюю ёлку. На концах ветвей прибил гвоздики, на которые повесил новогодние игрушки. «Нарисованная ёлка словно ожила», - рассказывает Анатолий Владимирович. В коробке с игрушками обнаружился настоящий клад! Это были прошлогодние грецкие орехи, обёрнутые в посеребрённые фантики, конфеты «Мишка на севере» и «Раковая шейка». Любимый праздник вспоминается так: «Тускло горела коптилка, а над ней таинственно отсвечивали стеклянные шары. Ровно в полночь дедушка снял засохшие конфеты и разделил поровну». Однако Толе досталось больше всех: у бабушки вдруг «разболелись зубы». А дедушка незаметно положил конфетку внуку. Вскоре дедушка занемог от голода. Толина мама стала донором, она сдавала кровь и быстро слабела. Донорский хлебный паёк не спас дедушку – он умер в апреле 1942 года, как раз в тот самый день, когда пошли трамваи. Дедушка с нетерпением ждал этот замечательный день, чтобы навестить своих друзей. Не пришлось. После похорон дедушки мама пыталась ещё раз сдать кровь. Но кровь не пошла. Тогда маме дали сладкого чаю, но и это не помогло. Мама вернулась домой, легла на кушетку и больше не вставала. Когда Толя понял, что произошло что-то страшное, он стал сильно кричать, плакать и звать маму. Поразительно, но мама вышла из голодной комы и вернулась к жизни. Мама сказала: «Мне кажется, я была там, но твой крик вернул меня сюда»…
    «Откуда ленинградские женщины черпали неженскую, сверхчеловеческую волю, поддерживавшую веру в жизнь и саму жизнь в себе, в своих родных?», - задаётся вопросом Анатолий Владимирович, - именно эта женская воля вместе с Дорогой жизни сберегли жизнь в Ленинграде».
    Часть своих стихов Анатолий Молчанов посвятил святым блокадным матерям:

    «Восславим наших матерей –
    Простых блокадных женщин.
    Их подвиг эрам не стереть,
    Он, как Россия, вечен…
    Восславим тех, кто нас сберёг
    В кашмарной крутоверти,
    В аду обстрелов и тревог,
    В тисках голодной смерти…
    Восславим наших матерей –
    Святых блокадных женщин,
    России верных дочерей,
    Чей подвиг нам завещан».

    О приходе весны 1942 года возвестили не птицы, которых совсем не было в городе, а трамваи. А перед этим все ленинградцы вышли на субботник по уборке улиц. Взрослые долбили ломами лёд, а дети на саночках отвозили куски льда к машине. Ленинград умылся от мусора и нечистот.
    Блокадники верили, что страна их не оставит, что «победа будет за нами».
    Анатолий Владимирович пишет:

    «Нам лишь бы зиму пережить», -
    Шептали люди, как молитву,
    И разгоняя смерти тьму.
    Вели свою святую битву».

    Весной 1942 года мама с сыном уехали в подсобное хозяйство выращивать турнепс для жителей Ленинграда. Деревня называлась Дранишники. Толя был очень слаб и не мог работать. Но на свежем воздухе и при довольно скудном питании мальчик окреп. Дети успевали не только поработать, но и поиграть, сходить в лес за ягодами и в гости к военным: рядом проходила линия фронта. Военные встречали ребят приветливо, давали пострелять и подкармливали, чаще всего хлебом. Другого ничего не было. К осени вырос солидный урожай турнепса. Толе этот овощ казался очень вкусным, сочным и сладким. Его вкус он запомнил на всю жизнь. Это были «плоды первого блокадного урожая». Мама с Толей вернулись в город, мальчик вновь пошёл в школу.
    Летом 1943 года Толя с мамой опять поехали в Дранишники. Здесь произошло страшное событие: в Толю стреляли диверсанты, он был тяжело ранен. А дело было так: мальчик пошёл в лес за хворостом и увидел группу военных в советской форме. Они вызывали подозрение: часто останавливались, доставали карту, пытаясь сориентироваться в лесу. Толя старался подойти к ним поближе, чтобы услышать, о чём те говорят. Военные тоже заметили мальчишку, но стрелять не стали, чтобы не шуметь и не привлекать к себе внимание. Под рёв пролетающего над головой самолёта диверсанты выстрелили в мальчика, чтобы убрать свидетеля. Толя почувствовал сильную боль в коленке. По рубашке тоже текла кровь. Толя упал в яму и закрыл глаза. Диверсанты подошли к яме, выстрелили ещё раз и скрылись в лесной чаще. Когда всё стихло, Толя разорвал рубашку и перевязал раны. Теряя сознание от боли и потери крови, он сумел доползти до воинской части. Военные лес прочесали, диверсантов поймали, в их рюкзаках оказалось много взрывчатки. Потом командир части вручил Толе высокую награду. Первого мая 1945 года мать и сын надели дорогие для них медали «За оборону Ленинграда». В школе тоже были успехи: Толя за один год закончил второй и третий класс с отличием. На родительском собрании ему вручили Похвальную грамоту за отличную учёбу.
    Вечером 27 января 1944 года Толя вместе с бабушкой смотрел праздничный салют по случаю полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады. Блокада закончилась, но война ещё продолжалась. Немцы стояли в 25 км от города и ещё не раз предпринимали попытки контрнаступления. Последний воздушный налёт на город был в ночь на 4 апреля 1944 года.
    Первые послеблокадные годы стали самыми счастливыми в жизни. Из распахнутых окон звучала музыка, слышались радостные голоса. Послевоенные восторги встреч и обретение новых друзей врачевали израненные и испуганные души, возвращали украденное войной детство и доверие к миру взрослых, который перестал воевать и убивать. Это было время великой радости, отсутствия постоянной угрозы жизни, страха потери родителей, угрозы голода и лютого внутреннего холода, пронизывающего всё тело от головы до кончиков отмороженных пальцев. Открытые душой, доверчивые, настрадавшиеся в военное лихолетье, дети искренне радовались возрождению к жизни.
    Поэт вспоминает:

    «В маках жесткого, страшного голода,
    Рядом со смертью, средь стужи и тьмы,
    Как же сумели вы, жители города.
    Не озвереть и остаться людьми?»

    От каждого слова, каждой строки поэта испытываешь потрясение:

    «Мы – смертные люди,
    Смерть смертью поправшие,
    Блокадою в тени людей превращённые.
    Мы – души.
    На страшном суде побывавшие
    И в бренные наши тела возвращённые».

    Блокадники захоронены не только на Смоленском и Пискарёвском кладбищах Ленинграда, - их тысячи, живых и мёртвых, разбросаны по разным уголкам нашей страны. Это к ним обращается поэт и гражданин Анатолий Молчанов:

    «Родные блокадные братья и сёстры!
    Пусть стих мой дойдёт, как архангела глас,
    На этот далёкий. Принявший вас остров,
    До всех самых дальних блокадных погостов.
    Услышьте и знайте: мы помним о вас!»

    Любовь к родному, многострадальному городу Анатолий Владимирович пронёс через всю свою жизнь:

    «Я - часть Ленинграда. Я часть его воли.
    Упорства и силы, бесстрашья в борьбе.
    Я часть его мук, его скорби и боли,
    И верности трудной, гордой судьбе.
    Я – часть Ленинграда. Я часть его славы,
    И это почётней всех высших наград.
    Пусть дети мои унаследуют право
    Считать себя частью твоей, Ленинград».

    Блокадные дети выросли и стали незаурядными личностями, они достигли больших успехов в науке, освоении Северного полюса, многие стали кадровыми военными, художниками, поэтами, артистами. После окончания школы Анатолий учился в ленинградском Гидрометеорологическом институте. Занимался инженерно - строительными изысканиями, стал океанологом, он больше 20 лет провёл в экспедициях в разных уголках мира. Достойное место среди выдающихся блокадников занял Молчанов Анатолий Владимирович, который всю свою жизнь, до последнего вздоха, писал, добивался, боролся за сохранение памяти о великом подвиге советских людей.
    Ещё с детства Анатолия увлекло искусство стихосложения, обнаружил в себе и талант сказочника. К 60 – летию Великой Победы он выпустил книгу «Кузьма Бебекин в тылу врага», а также сборник очерков для детей о Великой Отечественной войне «Легенды? Нет, это было». С группой неравнодушных актёров Анатолий Владимирович создал народный театр «Родом из блокады». В театре играли взрослые актёры и дети, профессионалы и любители. О чём говорили актёры со зрителями? В основу спектаклей были положены личные воспоминания блокадников и защитников легендарного города. Это был рассказ – напоминание о бомбардировках и артиллерийских обстрелах, о голоде и промозглой зимней стуже. Со сцены звучали вопросы: почему война лишила людей привычных условий существования? В чём провинились дети, принявшие на себя непомерные тяготы жизни, взрослые заботы и тревоги? Это был честный разговор об убитом детстве, о малышах, которых голод превратил в беспомощных стариков с высохшими, сморщенными личиками, которые быстро взрослели психологически, но сильно отставали в физическом развитии.
    Анатолий Владимирович рассказывает о том, что продолжительные экстремальные условия выживания выработали у блокадников силу воли, способность к длительному волевому усилию, выносливость, эмоциональную сдержанность, обострённое чувство семейного и гражданского долга, самообладание в критических ситуациях. Блокадники нетерпимы к лжи, несправедливости, эгоизму, они высоко ценят дружбу. Жизнь блокадников была ежедневным подвигом. Только такие черты характера помогли противостоять смертельной опасности.
    А.В. Молчанов участвовал в митингах при открытии памятника “Разорванное кольцо”, у мемориала “Ладожский курган”. Его часто приглашали в школу посёлка Ваганово, где находится Музей Краснознамённой Ладожской военной флотилии. Он проводил патриотическую работу со школьниками, отдыхающими в детских оздоровительных лагерях на берегу Ладоги. (вблизи деревни Коккорево) Однажды он услышал историю героической 101-й батареи. Памятник этой батарее находился тогда на территории детского лагеря. А.В. Молчанов понял, что подвиг 101-й батареи незаслуженно умалчивается. Более 10 лет он работал в архивах, в результате им была написана книга “Сосновецкий форт на страже Ладоги и Ленинграда”. Можно сказать, что это произведение стало лебединой песней Анатолия Молчанова. Анатолий Владимирович стал продолжателем дела Ольги Берггольц, Юрия Воронова, Сергея Орлова. Библиотечно-культурному комплексу в С-Петербурге, расположенному по адресу: Ленинский проспект, дом 115, присвоено его имя.
    Почти сорок лет скрывалась правда о самой продолжительной и самой беспощадной за всю историю человечества - ленинградской блокаде. В кабинетах чиновников Молчанов настойчиво искал правду: « в оковы взятую, И клеветой распятую, Правду в архивах скрытую, И глубоко зарытую». И добивался своего. Он боролся за историческую справедливость, за права блокадников, был одним из организаторов строительства памятника блокадным матерям.
    Всю свою жизнь, в стихах, прозе, конкретными делами он следовал делу сохранения памяти о блокадниках и увековечения имён героев - защитников осаждённого Ленинграда. Блокадной памяти посвящено пронзительной силы стихотворение:

    «Память моя блокадная
    Честная, не плакатная,
    Не подведи меня,
    Не потеряй ни дня…
    Ты не жалей меня,
    Память моя блокадная,
    Боль миллионократная
    Сердце моё храня,
    Ты не жалей меня.
    Если не мы, то кто же
    Правду вернуть поможет-
    Правду невероятную,
    Страшную, непонятную,
    Правду в оковы взятую
    И клеветой распятую,
    Правду в архивах скрытую
    И глубоко зарытую…
    Память моя блокадная,
    Переживи меня».

    Своими книгами, работой в международных и российских организациях ленинградских блокадников Анатолий Владимирович Молчанов бил в набат во все колокола и призывал помнить, что «фашизм – это величайшее зло на земле, лишивший людей самого бесценного дара – жизни и здоровья. Злодеяния фашистов должны быть вечным уроком истории, который нельзя забывать и который не должен повториться».

    Будем и мы с Вами помнить о величайшем подвиге советского народа - победителя, его стойкости и мужестве, и пронесём эту память через века!
    Изображения Изображения                                          
    Последний раз редактировалось Cliver F; 24.06.2017 в 23:15.

  2. #42
    Senior Member
    Регистрация
    22.09.2008
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    3,082

    По умолчанию Калевала. СКАЗАНИЕ О ЧУДЕСНОЙ ПТИЦЕ-ПЕСНЕ

    СКАЗАНИЕ О ЧУДЕСНОЙ ПТИЦЕ-ПЕСНЕ

    Посвящается 180 – летию карело–финского эпоса «Калевала».

    Авторы: член союза журналистов России Наталья Морсова,
    Сергей Морсов.

    Использованы иллюстрации к юбилейному изданию эпоса «Калевала»

    В ДРЕВНЕЙ СТРАНЕ КАЛЕВАЛЫ

    С глубокой древности до наших дней дошли эпические песни – руны народов древней Калевалы. Собрал эти сказания финский учёный - этнограф Элиас Ленрот в 1835 году. Первым исполнителем на кантеле - гуслях старинного карело-финского эпоса “Калевала” стал рунопевец Петри Шемейкка, бронзовый памятник которому стоит в карельском городе Сортавала.
    Повествует эпос о Великом Мудреце Вяйнемейнене, богатыре Илмаринене, выковавшем мельницу Сампо. Выковал кузнец чудо – мельницу и дал людям хлеб и соль. Сказание это о весёлом и отважном охотнике Лемминкайнене, о смелых рыбаках, о красавице Айно и злой старухе Лоухи, укравшей у людей мельницу Сампо, Луну и Солнце. Герои победили коварную старуху Лоухи, живущую на земле Похъёлы, вернули людям светила, избавили людей от зла и сделали их счастливыми. Давно это было, уж не помнит никто.
    Название: 0_51853_4c2919ef_XL.jpg
Просмотров: 13

Размер: 281.1 Кб
    Удивительный эпос! С чем связано его появление, в чём заключается таинственный смысл древнего сказания? Всё это становится ясным, когда окунёшься в глубину седой древности. Карелия многие века входила в Новгородское княжество, потому и обряды здесь частично заимствованы старославянские. Фенно–угры, в том числе и карелы, долгое время находились в составе Шведского королевства, они последними в Европе приняли христианство, и не мудрено. Удалённые от цивилизации и уединённые, северо-западные земли оказались труднодоступны для христианских миссионеров, что благотворно влияло на процветание языческих культов. Живя на лоне первозданной тайги, северяне, волей – неволей зависели от природы, от охоты и рыболовства. Здесь ещё сохранились девственные, реликтовые хвойные леса. Угрюмая и мудрая задумчивость глуши, журчание укромных лесных речушек, рокот беломорского прибоя и посвист полярных ветров вызывали уважение и преклонение перед силами природы, а значит, постоянное обращение к богам о помощи. Таёжные просторы, берега потаённых лесных озёр – ламбушек, как их здесь называют, в сознании людей были пристанищем сонма духов, русалий, белых и чёрных богов, от которых зависели не только погода и улов, но и сама жизнь человеческая. До сих пор, особенно в глухих деревнях и хуторах, рыбак перед ловом задумчиво стоит на берегу и разговаривает с озером, небом, кланяется, просит удачи. В сей миг он сливается с окружающим его бесконечно разумным миром, становится его живой частицей. Он мысленно быстрокрылым соколом взмывает в заоблачную высь, серебристым сигом ныряет в студёную водную синь, дуновением ветра скользит над хвойными гривами. Человек обращает непокорную стихию из врага в друга, который в лихой час подставит крепкое плечо, поможет выбраться из передряги, одарит богатой добычей или уловом.
    Описанные в эпосе события, - это не что иное, как отражение жизни древнего человека, его вечной борьбы за существование в невероятно тяжёлых природных и климатических условиях. Здесь на бесконечных скалах люди собирают скудный урожай зерна. Лютые морозы часто промораживают насквозь плодовые деревья и кустарники, значит, фруктов и ягод им не дождаться. Рассчитывать приходится только на охоту и рыбалку, но и они не всегда удачны. Непролазная тайга и снежные надувы не способствуют развитию торговых связей с внешним миром. Обширные и глубокие озёра, богатые рыбой и морским зверем, не всегда благоволят человеку: порой, коварно уносят невод или разбивают о неприступные гранитные скалы рыбацкие челны.
    Эпические предания карелов и финнов повествуют не только о мирской жизни далёких предков, но и о духовной сфере, разделённой на доброе и злое начало, мужское и женское. После сотворения Мира, говорится в эпосе, планета Земля была сплошь покрыта океаном, и над его безжизненными водами летала богиня неба Илматар. Был у неё и супруг бог Укко, повелевающий молниями, бурями, дождями.

    «Укко, ты властитель неба, повелитель гроз небесных,
    Ты укрась травой поляну,
    Оживи лесные чащи, мёд пошли во все болота,
    Напои питьём медовым из ключей лесных прозрачных,
    Из шумящих водопадов, чтобы мёд струился сладкий».
    (Из эпоса «Калевала»).

    Илматар загрустила на небесах и опустилась к земле. Она нечаянно касается волны, и та захватывает богиню, носит по безбрежным просторам. Илматар становится богиней воды, находит себе нового супруга Ахто. Позже ему стали возносить молитвы рыболовы и странствующие по воде.

    «Ты, глубин хозяин Ахто, перерой всё дно морское,
    В тростниках поройся палкой.
    К нам сгоняй ты рыбьи стаи, рыб гони из всех заливов,
    Выгоняй из ям глубоких, из великой сини моря.
    Ты, порог, не пенься бурно, не шумите грозно воды,
    Встань из вод морская дева, поднимись на пенный гребень,
    Стереги получше волны, чтобы в них не сгинуть храбрым.
    Вы среди потоков бурных опенённые утёсы,
    Вы чело своё нагните на дороге рыболова.
    Ты, шумящих вод хозяин, обрати ты в щуку лодку,
    Чтобы плыть ей через волны, через горы водяные,
    Чтоб она между камнями проскользнула невредимо».

    Вскоре у Илматар рождается сын Вяйнемейнен. Он растёт не по дням, а по часам, становится седовласым мудрецом – ведуном и овладевает искусством игры на карельских гуслях – кантеле. Чарующие, волшебные переливы струн кантеле способны укрощать непогоду, оживлять неживое, возрождать. Вяйнемейнен первым из смертных ступает на сушу и засевает семена жизни в безлюдную твердь. С этого начинается жизнь на земле Калевалы. Обо всём этом Вяйнемейнен поведал Чудо - Песне, которая обернулась птицей и улетела в края далёкие.
    Вскоре таёжные дебри наполнились духами и дивами. Так, согласно легенде, добрый леший Тапио приносил удачу в охоте, подсказывал, где искать живую воду потаённых лесных ключей и целебные знахарские травы. Зодчим он указывал прочные деревья для строительства, а мудрецы приходили к нему за советом. На гиблых болотах, в вязких топях и буреломах жил злой дух Хийси. Его привилегия всем вредить и пакостить. Он расстраивал ловушки звероловов, насылал болотную лихорадку, морочил людей и плутал их по лесу. Хийси тяжело ранил топором Вяйнемейнена во время постройки лодки, лишь помощь добрых богов и магические звуки кантеле спасают жизнь мудреца. Есть в лесу и своя хозяйка Мимеркки, ей подвластны все животные, от неё зависит, - родятся ли грибы, ягоды. У Мимеркки множество детей, занимающих свою нишу в духовной иерархии. Так старшая дочь управляет рекой и водопадом, а младшая дочь – русалка Тууликки и сын Нюрикки, вроде подпасков, подгоняют ивовым прутком зверя, дабы стрелы охотника легли точно в цель.

    «Вот вхожу я в лес дремучий,
    Я иду в дубравы Хийси по следам красавца лося.
    Вам поклон, холмы и горы, вам леса прекрасных елей,
    Вам, осиновые рощи, всем поклон, кто к вам приветлив.
    Дед лесов седобородый, Тапио, хозяин леса
    Пропусти героя в чащу, дай пройти через болота,
    Чтобы мне поймать добычу.
    Леса добрая хозяйка, приносящая отраду,
    Мимеркки в одежде синей и в чулках с прошивкой красной!
    Не жалей своих сокровищ, разбросай свои богатства:
    Золото рассыпь по елям, серебро по веткам сосен,
    Расстели платок широкий по болотам, вязким топям,
    На пути того, кто ищет; - на дороге зверолова.
    Сын хозяина дубравы, Нюрикки в багряной шапке!
    Сделай метки по дороге, по горам засечки сделай,
    Чтобы шёл охотник прямо, чтобы путь нашёл он верный,
    За добычею гоняясь.
    Ты, хозяйка водопада, протяни покрепче нитку
    Через бурные потоки, чтоб за ней мой чёлн стремился.
    Тууликки, лесная дева, отломи в долине хлыстик
    И хлещи по бёдрам зверя, за рога веди к тропинке,
    За ухо веди к дороге, ты гони его скорее.
    Скучно так бродить по лесу, так печален долгий вечер,
    Если нет ловцу добычи».

    Пращуры верили, что все духи природы – хранители древней мудрости, идущей от сотворения Мира, звенья одной неразрывной цепи, связывающей человека, небо, воздух, огонь, воду и землю в единую мыслящую сущность.

    И Я УЗНАЛ ТАЙНУ ПТИЦЫ – ПЕСНИ

    Подолгу отшельничая в непролазных лесных дебрях Карелии, вдали от цивилизации, дорог и жилья, плавая по могучему озёру и бурным рекам, сталкиваешься с трудными для человека условиями существования. Здесь человек и природа сливаются в единую, неразрывную сущность, полную мудрости и гармонии. И именно здесь мог родиться удивительный, полный драматических событий эпос. Именно здесь я встретился с эпической Птицей и услышал её чудесную песню. И Птица - Песня поведала мне свою таинственную историю.
    А история её такова. Родилась эта Песня в устах Мудреца Вяйнемейнена когда-то в глубине веков. Сидел мудрец на высокой скале, пел руны – песни, перебирал звонкие струны своих кантеле. А под скалой кипело и пенилось озеро, подпевая Великому старцу. И оборотилась эта Песня Птицей. Опускалась Птица в пучину вод и поднималась до самых звёзд, – ведь она была свободна!
    А Песня мудреца рассказала о том, как всё начиналось: как крутые волны прибили к берегу чёлн Вяйнемйнена, к берегу голому и пустому, где ни деревца, ни травинки, камни одни. Схватился Вяйнемейнен за гребни волн, встал на ноги и ступил на безжизненную Землю Калевалы. Светило ему тогда юное Солнце, молодой Месяц сиял над головой, а семизвёздная Медведица учила мудрости жизни. И засеял Мудрец на высоких горах сосны, на необжитых холмах – ели, на гранитных скалах розовый вереск, на болотной трясине – ракиты. На песках сыпучих сажал колючий можжевельник, по берегам непокорных рек – могучие дубы, а на пустующих полях – хлеб добрый. «Пробудись, земля родная! – пел мудрый старец, - Недра тёмные, проснитесь! Дайте вы росткам пробиться, чтобы сотни нежных всходов зацвели, заколосились. Повелитель гроз небесных, ты пошли большие тучи, тучи с севера и с юга, пригони ты их с востока, принеси ты их с заката! Ниспошли ты дождь на землю, пусть из тучи мёд закаплет, чтоб колосьями литыми зашумело это поле!».
    Пел Мудрец о том, как встает золотое Солнце, как уходит за скалу серебристый Месяц, как лютую стужу сменяет короткое и ласковое лето, как над дремучими лесами ночью высыпают, звездные искорки, а днём всё вокруг ликует и радуется жизни. Песнь была о том, как прекрасна водная гладь на утренней Заре. Пел мудрец и о Героях Калевалы: богатыре Илмаринене, выковавшем чудесную мельницу Сампо, которая давала людям хлеб и соль, об отважном охотнике Лемминкайнене, о смелых рыбаках, о красавице Айно и злой старухе Лоухи. Герои избавили людей от зла и сделали их счастливыми.
    И вдруг однажды порывистый Ветер подхватывал Птицу - Песню и понёс далеко – далёко, на самый край земли. Все люди и звери, леса и горы услышали эту чудную песню. Каждая веточка в лесу, каждая травинка в поле узнавала ее. Одно дерево запевало, а другое подхватывало, и уж подпевал эту Песню вес лес. И ветер тоже запел, да так завыл протяжно да мощно, что повалил много деревьев и сбросил огромные камни - валуны в озёрную пучину. Филин вылез из своего дупла, притаился на сосновой ветке и тихо слушал. А за ним вылезли из глубоких нор все зверушки, а из гнёзд - все птахи. Даже рыбы, зачарованные дивными звуками, замерли и бесстрашно высунули из воды свои серебристые головы. И лесные и водяные Духи притихли и заворожено слушали. Лишь грозные полярные ветры не слушали, они неслись над землёй, студили и промораживали скалы и землю.
    Покинула Землю Птица – Песня, улетела на самую дальнюю звезду Вселенной и унесла с собой тайну начала всех начал, тайну вечности, любви и гармонии. И стихли волшебные звуки. И тень легла над Землёй. Загрустила Земля, леса и воды, небо насупилось, умолкли птицы и звери. Оставила людей любовь, забыло счастье. И обещала Песня вернуться лишь тогда, когда хоть одно живое существо вспомнит о ней и захочет вновь услышать её.
    И захотелось мне узнать тайну Птицы – Песни и услышать, как звучит она. И вот однажды морозной зимней ночью, тёмной и тихой, я сидел на берегу скованного льдами глубоководного карельского озера на самом большом камне самой высокой скалы.
    И позвал я громко Птицу – Песню, да так громко, что эхом далёким покатился мой голос по гремучим скалам. И вдруг всё вокруг наполнилось таинственными звуками, - ружейными выстрелами запалили стволы промёрзших деревьев, озеро оглушило канонадой лопающейся ледовой брони, заухал водяной, казалось, будто пронзительный рык разъярённого зверя жутким, раскатистым эхом отозвался в прибрежном лесу.
    Тотчас выкатился молодой месяц и остроконечным рогаликом зацепился за макушки елей. Заснеженные еловые шапки окунулись в лукавое сияние луны, переливаясь бриллиантовыми блёсками. Млечный Путь, проглотив темноту, посеребрил небесный купол. Мерцающим звёздным взором таинственная ночь загляделась в озябшие лесные дебри. Сколько звёзд, сколько мерцающих огоньков осветили бескрайний Космос!
    И небо вдруг стало ярким и светлым, как днем. Это Северное Сияние дивным светом зажгло поднебесье и разноцветными всполохами озарило Землю. Замороженные леса засверкали феерическими переливами. Красные, зелёные, синие всполохи арабесками заметались над притихшей тайгой, и хрустящий снег заиграл изумрудными искорками. И засияла Земля!
    И понял я, что это вернулась она, Птица - Песня, озарив весь мир чудным светом. Она была не большая и не маленькая, а так, - одним крылом земли касалась, а другим звёзды задевала. И запела. И зазвучал её волшебный голос, словно серебряные струны старинного кантеле. И нет той песни краше!
    И вдруг услышал я, как шумит озорной ветер, как журчит вода звонкими колокольчиками в лесном ключе. Как шепчутся молодые сосны и кряхтят старые ели, как где-то задышала дубрава. Как заворчал медведь, пробудившийся от долгой спячки. Как ожила Земля! Как очнулась от долгого сна Фея любви и счастья и согрела теплом своим сердца людские. Песня была о том, что нет роднее этих седых скал, что от древности своей остыли и нахмурились. Что ничего милее нет Земли родной. Птица все пела и пела. И я забыл тогда о времени и о себе и окунулся в тайну старины далёкой…
    Долго сидел я в оцепенении сказочного сна, уж светать стало. Вдруг чудесный голос стих. Только нежные отзвуки далёким эхом прокатились в ущельях скалистых и смолкли вовсе. И очнулся я. А Песня навсегда осталась в моей памяти. Я иногда ее пою. Когда наедине с бескрайней тайгой, когда пенные озёрные гребни могучей волной убегают за горизонт, и белокрылый сокол взмывает в бездонную лазурь небес, когда Душа парит и сливается с Великим Таинством Природы! И все живые существа приходят меня послушать…
    Неужели мне всё это пригрезилось? А может, и вправду есть эта таинственная Птица - Песня?
    Изображения Изображения                                        
    Последний раз редактировалось Cliver F; 13.08.2017 в 23:53.

  3. #43
    Senior Member
    Регистрация
    22.09.2008
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    3,082

    По умолчанию Забытая дочь Льва Толстого

    Забытая дочь Льва Толстого


    Автор: член союза журналистов России Наталья Морсова

    (Использованы дневники и фотографии Александры Львовны Толстой за период 1903 – 1920 годы, хранящиеся в Государственном музее Л.Н.Толстого в Москве, а также отрывки из её книг).

    Почему последнюю дочь великого русского писателя называют «несуществующей»? За какие заслуги графиня А. Л. Толстая была удостоена звания полковника русской армии и двух Георгиевских крестов? Как случилось, что имя последней дочери Л.Н.Толстого долгие годы было под запретом в СССР? О чём мечтала любимая дочь русского писателя и почему её мечте не суждено было сбыться? За какие преступления Александра Львовна попала под подозрение в контрреволюционном заговоре, а позднее в шпионаже, измене Родине, в связях с ЦРУ? Как сложилась её жизнь в эмиграции?

    Название: Александра Львовна Толстая.JPG
Просмотров: 7

Размер: 53.5 Кб

    О младшей дочери Льва Николаевича Толстого Александре в России знают немногие. Её 130 -летний юбилей со дня рождения в 2014 году отмечался настолько скромно, что россияне так и не узнали о любимой дочери русского писателя. А ведь когда-то она была главной помощницей, а затем и единственной наследницей завещанных ей всех творений великого отца. Современники называли её провинциальной Анной Карениной.
    О существовании «несуществующей» дочери Толстого, так Александра Львовна назвала себя сама, впервые после долгого перерыва заговорили лишь в канун празднования 150-летия Толстого в 1978 г., когда А. Л. Толстую пригласили приехать в Москву на юбилей отца. Прикованная к постели пожилая женщина не смогла осуществить свою давнюю мечту - побывать на Родине. В ответ на приглашение она написала трогательное письмо, полное сожаления и любви к русской земле, к России, той самой, которую она полвека назад покинула и без которой страдала всю оставшуюся жизнь: «Не могу передать, как мне тяжело, что я не могу быть с вами в эти знаменательные дни, каждая минута которых нигде не забывается в моей памяти, тем более что я далеко от дорогой мне Ясной Поляны, от моей России, от близкого мне русского народа. Все мои мысли и чувства с вами. Благодарю Бога за то великое счастье, которое Он мне послал, послужить такому человеку, как мой отец, облегчить ему тяжесть последних дней… Мне тяжело, что в эти драгоценные для меня дни я не могу быть с вами, с моим народом на русской земле. Мысленно я никогда с вами не расстаюсь». Приглашение поступило слишком поздно. Давней мечте – побывать в России, в любимой Ясной Поляне, не суждено было сбыться. Больше Александру Львовну никто не беспокоил и не вспоминал.

    Александра, (1884–1979) младшая дочь Льва Николаевича Толстого, была самым близким человеком в последние годы жизни писателя, именно ей Толстой завещал «в полную собственность» всё написанное им. Девушка выполняла всю секретарскую работу, писала под диктовку отца, для этого освоила стенографию, машинопись. Отец не сомневался, что любимая дочь и помощница выполнит его главное завещание – все его труды сделает всенародным достоянием.
    Двенадцатый ребёнок в семье Толстых - Сашенька родилась 18 июня 1884 г., в один из самых драматических дней в жизни ее родителей, когда в ночь с 17 на 18 июня Толстой, собрав котомку, решил покинуть Ясную Поляну. И задумка его почти осуществилась, если бы не начавшиеся у жены роды. Софья Андреевна позднее вспоминала: «В 7 часов утра родилась прекрасная девочка с темными длинными волосами и большими синими глазами. Пережив столько тяжелого волнения в эту ночь и измучившись и физически родами, я уже ничего не могла чувствовать к ребенку. Решив твердо невозможность кормить самой, я велела ее унести в детскую, с глаз долой, чтоб не терзать свое сердце видом такой раньше желанной и теперь отвергнутой девочки». Саша была единственным ребёнком из 13 детей, которую графиня удалила от себя и не кормила грудью. Девочку назвали Александрой в честь двоюродной тетки Александры Андреевны Толстой, - камер-фрейлины Высочайшего двора, ставшей ее крёстной матерью.
    Девочка родилась крупная, крепкая, здоровая, была озорная, подвижная, хорошо каталась на коньках, с шести лет скакала на лошади. Тётка Александра Андреевна первая обратила внимание на одаренность трехлетнего ребёнка, 14 октября 1887 г. она писала Татьяне Львовне Толстой: «Мне все кажется, что вы не обращаете на нее должного внимания, а она недюжинный ребенок. У нее в голове и глазах сидит целый отец Лев Николаевич».
    Воспитывали Сашеньку в строгости, мать Софья Андреевна не баловала дочь нежностями, а уделяла внимание ее образованию, нанимала лучших гувернанток и учителей, учили английскому, немецкому, французскому языкам, музыке, рисованию, танцам.
    Но малышка чувст¬вовала, что мама уделяет ей мало внимания: вечно занятой хлопотами о многочисленной семье, матери и в самом деле некогда было любить дочь. Отец тоже мало с ней общался. У девочки возникало естественное желание: любым способом обратить на себя внимание - отсюда бунтарский характер и плохое поведение. Много времени девочка проводила с двумя полицейскими собаками, которых она обожала, играла с персидской кошкой. Четвероногие друзья спасали её от одиночества.
    Сближение Александры с отцом началось в подростковом возрасте, именно тогда отец обратил внимание на сообразительную, активную и безмерно любящую его дочь. И только когда Саша повзрослела, Лев Николаевич сделал первый шаг к сближению. Он стал звать её на прогулки, в лес за орехами, грибами, доверять серьёзные дела: переписывать его рукописи, печатать под диктовку на машинке, вести переписку с многочисленными корреспондентами. Впоследствии Александра Львовна вспоминала: «Впервые я подошла к отцу, когда мне было 15 лет. Это время я считаю началом моей близости с ним. С годами она всё увеличивалась». В 19 лет под впечатлением от чтения дневников отца, которые она в то время переписывала, юная Александра начала вести свой первый дневник, в котором, видя, как стареет ее отец, впервые задалась вопросом: «Как я буду жить потом?». Сначала девушка писала дневник от случая к случаю, когда её что-нибудь сильно задевало или когда бывала влюблена. Позднее она пожалеет о том, что не вела систематические записи. Вскоре она стала писать о том, что волновало не только её, но и отца: русско-японская война, революция 1905 года, выборы в Думу и многое другое. Она сожалела о том, что нерегулярно вела дневник: «Я чувствую, что переживаю самый интересный период своей жизни, что может все это скоро кончится, и я с грустью буду думать о том, что не записывала ничего, и что все то хорошее, что могло бы остаться у меня, хоть отчасти, на бумаге - пропадет бесследно». Главная тема ее дневников - любовь к отцу: «Величайшее счастье для дочери, когда отец с ней ласков и чувствуется близость большая», Вскоре младшая дочь стала для отца самым близким человеком в последние годы его жизни. Не случайно именно ей он завещал всё написанное им. Ей, единственной, он доверил тайну своего последнего ухода из семьи. Александра была под сильным влиянием отца, всегда принимала его сторону, поэтому тайно помогала ему в сборах, когда тот навсегда покидал Ясную Поляну, а потом, присоединившись к нему в Оптиной Пустыни, сопровождала в Астапово, ухаживая за ним до последней минуты жизни. Об этом подробно писала А.Л.Толстая в своих дневниках, в книгах «Младшая дочь», «Дочь». Александра всю жизнь дорожила последним письмом своего отца из Оптиной Пустыни от 29 октября 1910 г., в котором Толстой писал: «…знаю, что тебе выпала страшная, не по силам, по твоей молодости задача».
    Напряженная обстановка в семье летом 1910 г. заставила Александру Львовну начать систематически вести дневниковые записи об отце. Но было уже поздно: отца не стало. 26-летняя Александра была главным свидетелем происходящего в Ясной Поляне. Софью Андреевну волновало: что скажут потомки о последних годах жизни великого русского писателя, в этом заключались её претензии к мужу. Александру это совсем не волновало. Она всегда принимала сторону преданно любимого, глубоко почитаемого отца. Поэтому её суждения были излишне резкими в оценках матери, которую она считала виновницей бесконечных скандалов. Объяснить это можно огромной жалостью и любовью к 82-летнему отцу. Толстого радовало трепетное отношение дочери: «Вот и то хорошо, что мы друг с другом так близки, можем делиться, когда нам трудно», - говорил он дочери. А трудно отцу и дочери бывало часто, но их спасала взаимная поддержка. Лев Николаевич уже не представлял своей жизни без младшей дочери, лишь с ней он связывал свои планы. Лишь одна Александра из всех детей постоянно жила с родителями и была невольным участником сложных взаимоотношений своих родителей. «Меня мучило только одно: как уберечь, сохранить, как сделать так, чтобы был спокоен, счастлив мой самый любимый на свете, старенький, с седыми локонами на затылке, такой худой, беззащитный, слабеющий отец?!» - писала Александра в 1910 г. Эти краткие записи помогли впоследствии Александре Львовне восстановить в памяти события последних лет и дней жизни отца, а нам, читающим их, позволяют почувствовать, в каком напряжении душевных и физических сил находилась дочь у постели умирающего отца. И потому эти дневники бесценны. На основе своих дневников Александра Львовна написала в 1912 г. воспоминания «Об уходе и смерти Л. Н. Толстого».
    Годы после смерти отца и до начала Первой мировой войны были самыми тяжелыми в ее жизни. Об этом она напишет: «Казалось, что оставленное отцом завещание на все его литературные права, посмертное издание трех томов его неизданных сочинений, покупка у семьи земли Ясной Поляны на средства, вырученные от первого издания трех томов, и передача этой земли крестьянам - все это должно было заполнить мою жизнь. На самом деле этого не было. Нарушились мои отношения с семьей. Мои любимые старшие брат и сестра - Сергей и Татьяна, самые близкие, особенно Таня, к отцу, моя мать и братья, не получившие авторских прав, - все были обижены. Это было тяжко». Весной 1914 г., в канун своего тридцатилетия, Александра отправилась с подругой В. М. Феокритовой путешествовать в Европу. А в июле 1914 года началась кровопролитная мировая война.

    Графиня Александра Львовна на Русском фронте.
    В августе 1914 году, когда Россия, верная союзническому долгу, ввязалась в Первую мировую войну, Александра добровольно отправилась на Русский фронт сестрой милосердия. Софья Андреевна возмущалась: «Как, ты идешь на войну? Против воли отца?» И в ответ услышала; «Я не хочу сидеть сложа руки. Беда общая».
    Воспитанная отцом в духе патриотизма, любви к Отечеству, не задумываясь о миротворческих взглядах отца, она не мечтала об иной участи: «Родина в опасности!.. Я не могла сидеть дома, я должна была участвовать в общей беде», - писала она в дневнике. По окончании курсов сестёр милосердия, её прикомандировали к санитарному поезду для приема раненых. В 1915 году она вступила в отряд Красного Креста для борьбы с эпидемией тифа в русской армии. В книге «Дочь» она пишет: «Я попала в санитарный поезд, работавший на Северо-Западном фронте. Наш поезд привозил раненых и больных с фронта в Белосток на санитарный пункт, где их перевязывали и эвакуировали дальше... Раненых привозили прямо с поля сражения, и бывали тяжелые случаи ранения в живот, в голову, иногда умирали тут же во время перевязки. Никогда не забуду одного раненого. Снарядом у него были почти оторваны обе ягодицы. По-видимому, его не сразу подобрали с поля сражения. От ран шло страшное зловоние. Вместо ягодиц зияли две серо-грязные громадные раны. Что-то в них копошилось, и, нагнувшись, я увидела... черви! Толстые, упитанные белые черви! Раненый лежал на животе. Он не стонал, не жаловался, только скрипели стиснутые от страшной боли зубы…Знаю только, что я была неопытна, что надо было пройти еще большую тренировку, чтобы научиться не расстраиваться, забыть об ужасных открытых ранах с белыми жирными червями, чтобы это не мешало мне нормально есть, спать...»
    Графиня Толстая служила на Кавказ¬ском фронте медсестрой, затем начальником военно-медицинского отряда. Молодой женщине пришлось тяжело. Самым страшным, по её мнению, стали не пули врагов, а вши и сыпной тиф. Она писала, что может пережить всё: тяжёлую работу, грязь, голод, газовую атаку, бомбёжки, но только не отсутствие воды.
    Александра организовывала столовые, госпитали, полевые кухни, школы для детей. 21 ноября 1915 года Главный комитет Всероссийского Земского Союза помощи больным и раненым избрал А.Л. Толстую своим уполномоченным. На лошадях и верблюдах, в горах, болотах и песках с отрядом санитаров она вывозила детей и раненых с мест боевых действий в госпитали. Работала без отдыха: мыла окна и двери палат, выхаживала тифозных больных, раненых. Сама переболела тифом, малярией, ноги покрывались гнойными ранами, лечилась и снова возвращалась в строй. «Отец меня научил любить простой народ, понимать его психологию. И вот эту любовь они (солдаты) почувствовали. Только этим я спасалась», - вспоминала Александра Львовна.
    О Февральской революции 1917 г. узнала в госпитале, где лечилась после отравления во время немецкой газовой атаки. В декабре 1917 г. А. Л. Толстая вернулась в Москву в звании полковника русской армии. Доблестный труд во имя спасения Отечества был высоко оценён: мужественная графиня А.Л.Толстая была награждена двумя Георгиевскими крестами.

    Служение советской России во имя отца.
    Октябрьскую революцию Александра приняла с сожалением и разочарованием, поскольку полностью находилась под влиянием взглядов отца. А Лев Николаевич, как известно, много писал о положении рабочих, выступал за конституцию, горевал о нищенской жизни крестьян, отсутствием свобод. Он не одобрял царский режим, поскольку власть держится насилием и жестокостью. Но и не приветствовал революцию, считая её худшим вариантом для России. Не принимал он и социалистические идеи. Его мировоззрение больше походило на европейское «просветительство» Вольтера, Руссо, Монтескье, Сен-Симона, считавшие, что всеобщее просвещение – вот путь к общественному договору между классами, между ветвями власти, в итоге - ко всеобщему благоденствию. Однако, как показала история, эти взгляды оказались Утопией, философская система французских «просветителей» рушилась, как только дело касалось частной собственности, с которой никто не хотел расставаться в пользу бедных. Именно «просвещённая» Европа, не сумевшая осуществить на деле идеи демократии, свободы и всеобщего равенства перед законом, показала миру примеры мощнейших революций XVIII – XIX веков, организованных не дождавшимися справедливости «низами».
    Безусловно, реформаторство – самая безболезненная форма изменений в обществе. Но когда межклассовые отношения достигают наивысшего противоречия, революция становится единственным способом разрешения конфликта. Да, революция- это крайняя мера, она жестока, она лояльна к одним и беспощадна к другим. Но только революция способна коренным образом решить вопрос о собственности и власти, в то время, когда противоречия заходят в тупик. Так случилось и в России.
    Кажется, новая советская власть осуществила все мечты Л. Н. Толстого о справедливости, конституции, всеобщих правах, равенстве перед законом, улучшении жизни простого народа. Однако на деле всё оказалось совсем не так, как мечтал великий русский писатель. Хорошо, что он не дожил до новых времён каких-то семь лет, иначе не пережил бы самое главное – потерю частной собственности, ликвидацию привилегированных сословий, лишение графского титула, всеобщее равенство. А вот на долю Александры Львовны выпали самые крутые повороты русской истории, с которыми она не смогла справиться.
    На первых парах новая советская власть благосклонно отнеслась к потомкам русского писателя, лишив их графского сословия. С 1919 по 1929 г.г. Александра Львовна была главной хранительницей усадьбы «Ясная Поляна», где организовала начальную школу. Она горячо взялась за дело издания и распространения сочинений отца, готовила к печати его работы, писала воспоминания о своей семье. Несмотря на разруху и голод в Петрограде, она учредила «Общество изучения и распространения творений Л. Н. Толстого» и начала работу по подготовке к изданию сочинений Толстого. В этом её активно поддерживали видные деятели того времени А. Ф. Кони, А. А. Шахматов, В. И. Срезневский и другие ученые и литераторы. Софья Андреевна Толстая передала Александре свои права на рукописи и ключи от 12 ящиков, в которых в Румянцевском музее хранились автографы, написанные Толстым до 1880 г. В не отапливаемом здании Румянцевского музея (ныне российская государственная библиотека) началась напряженная работа по разбору рукописей и подготовка их к печати. В Москве была такая же разруха, голод, как и по всей стране, Александра жила за счет пасеки в Ясной Поляне, возила кадушки по пятьдесят фунтов в Москву, продавала мед. Это было холодное и голодное время. «Профессора приносили с собой кто чай из какой-то травы, кто морковку, и рассуждали о том, что морковь очень полезная, очень питательная. Ели мы тогда картошку на постном масле. И ещё, слава Богу, если на постном масле, а то бывало и на касторовом, и на рыбьем жире, это довольно противно. Моя квартира тоже не отапливалась, спала я под полушубком. Было тяжело… И всё же эти несколько лет, которые мы проработали в Румянцевском музее, были для меня самыми яркими и, пожалуй, счастливыми в мрачные, безотрадные дни революции».

    «Дух человеческий свободен! Его нельзя ограничить ничем: ни стенами, ни решетками!», - так написала Александра Львовна на стенах тюрьмы.
    Всякая власть должна уметь себя защищать. Советская - не была исключением. Началась жестокая борьба с противниками нового строя, среди которых оказалась и Александра Львовна. Так 15 июля 1919 г. А. Л. Толстая была впервые арестована. Что послужило причиной ареста? Из письма сестре Татьяне от 17 июля 1919 года мы узнаём: «Милая Танечка! Пишу тебе из дома, куда благополучно пришла вчера в 6 часов вечера. Выпустили меня по ходатайству Черткова через Дзержинского и Каменева, арест был произведен потому, что найден был мой адрес у какого-то контрреволюционера, находящегося у Деникина. Подняли большой шум около этого дела, и вчера же вечером Каменев передал через Владимира Григорьевича извинения от Совета народных комиссаров по поводу случившегося». Её отпустили. Казалось, недоразумение исчерпано. В ноябре 1919 г. нарком просвещения А. В. Луначарский назначил А. Л. Толстую комиссаром - хранителем усадьбы «Ясная Поляна», где 4 ноября 1919 г. скончалась С. А. Толстая. Александра была возле матери во время болезни и похоронила ее «с чувством примирения и раскаяния».
    Однако злоключения не закончились. В марте 1920 г. Александру Львовну вновь арестовали по обвинению в причастности к контрреволюционной организации «Тактический центр» и, продержав в тюрьме ГПУ на Лубянке два месяца, освободили под подписку о невыезде из Москвы. В августе 1920 г., Верховный военный трибунал приговорил её к трем годам заключения в концлагерь, находившийся в Московском Новоспасском монастыре, в котором захоронены первые Романовы. Оттуда А. Л. Толстая писала Ленину: «…Мой отец, взглядов которого я придерживаюсь, открыто обличал царское правительство и все же даже тогда остался свободным. Я - постольку, поскольку кто-либо интересуется моими взглядами - не скрываю, что я не сторонница большевизма, я высказала свой взгляд открыто и прямо на суде, но я никогда не выступала и не выступлю против Советского правительства, никогда не занималась политикой и ни в каких партиях не состояла… Владимир Ильич! Если я вредна России - вышлите меня за границу. Если я вредна и там -то, признавая право одного человека лишать жизни другого, - расстреляйте меня как вредного члена Советской Республики. Но не заставляйте меня влачить жизнь паразита, запертого в четырех стенах с проститутками, воровками, бандитками…». Находясь в Новоспасском лагере, Александра Львовна снова ведет дневник. Опасаясь обысков, она прячет его за кафельными изразцами старинной монастырской печи, а затем передаёт свои записи на волю в бутылке из-под молока (дочь Толстого иногда отпускали на побывку домой, разрешали посещения родственников и друзей). На воле эти записи перепечатывала подруга Варвара Михайловна Феокритова. Позднее А.Л.Толстая использовала их при написании мемуаров. Об этом событии в последствие она вспоминала: «Меня просил мой покойный друг Сергей Петрович Мельгунов, председатель «Задруги», предоставить им квартиру для собраний. Но сами их собрания меня совершенно не интересовали, я, может быть, очень сочувствовала бы заговору и участвовала бы в нем, но как-то не пришлось. Я просто старалась, чтобы им было уютно у меня в квартире. Затем один из моих приятелей описал мою подпольную деятельность в юмористическом стихотворении:
    Смиряйте свой гражданский жар
    В стране, где смелую девицу
    Сажают в тесную темницу
    За то, что ставит самовар.
    Это было единственное мое участие, я так и ответила прокурору Крылову на суде, когда он меня спросил: «Понимаете ли вы, за что приговорены?» Я ответила: «За то, что ставила самовар». В зале раздался хохот». Думается, Александра Львовна лукавит, и дело тут не в самоваре: пассивной поддержкой контрреволюционного движения она, тем самым, открыто высказывала свой протест не понятой и не принятой ею новой власти в России.
    За Александру Толстую вступилась Александра Коллонтай, которая написала ходатайство во ВЦИК о досрочном освобождении Толстой из лагеря. В феврале 1921 года Александра Львовна была освобождена из заключения по амнистии, проведя в лагере в общей сложности шесть месяцев. «Перед тем, как выйти из камеры, я по всей стене громадными буквами написала: «Дух человеческий свободен! Его нельзя ограничить ничем: ни стенами, ни решетками!»
    После национализации усадьбы «Ясная Поляна», в июне 1921 г., Александра Львовна была назначена хранителем созданного музея. С 1925 г., после отъезда за границу сестры Т. Л. Сухотиной, А. Л. Толстая также исполняла обязанности директора Государственного музея Л. Н. Толстого в Москве. Она принимала активное участие в работе Юбилейного комитета по ознаменованию 100-летия со дня рождения Л. Н. Толстого под председательством А. В. Луначарского. В 1928 г. вышел первый том Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого (Юбилейное издание), Александра Львовна входила в состав редакторского комитета. 12 сентября 1928 г. в Ясной Поляне была открыта школа имени Л. Н. Толстого, построенная под руководством А. Л. Толстой.

    Кто обидел графинюТолстую? Что заставило её бежать из России?
    1 октября 1929 г. Александра Львовна была командирована в Японию с циклом лекций о Л. Н. Толстом. Приглашение из Японии было как нельзя кстати, так как у нее к этому времени сложились напряженные отношения с местными властями. Хранителю Ясной Поляны диктовали, что и как делать в дорогом, милом её сердцу родном доме. Регламентировалось абсолютно всё, не разрешалось обучение детей в школе по толстовской программе, поскольку уже существовала государственная система образования, навязывались чуждые духу Толстого коммунистические идеи. Воспитанная в семье на православных традициях, Александра открыто высказывалась против вытравливания в народе религиозного мировоззрение. По всей стране разрушались храмы и монастыри, вместо истинной веры насаждалась бесовщина. Александру Львовну это возмущало, её не покидало ощущение несвободы, для нее это было хуже тюрьмы. Она писала своей племяннице, А. И. Толстой-Поповой: «Больше всего хочу свободы. Пусть нищенство, котомки, но только свобода». «Это была главная причина, почему я уехала из советской России… Я чувствовала, что это были уже не компромиссы, а насилие над совестью», - позднее вспоминала Александра Львовна. В Японии с большим почтением относились к творчеству Л. Толстого, поэтому лекционное турне проходило успешно. Но вдруг произошло непредвиденное: в 1931 году Александра Львовна официально отказалась от советского гражданства, намереваясь навсегда остаться в Японии. Но Япония не приветствовала такое решение, интерес к ней сразу угас. Начались материальные затруднения. И тогда в июне 1931 г. А. Л. Толстая переехала в США, где в эмиграции жили некоторые её родственники.
    Беглянку быстро забыли на Родине, не узнали о ней и потомки.

    Жизнь в эмиграции.
    В США Александра Львовна прожила почти полвека - 48 лет, до самой смерти. Она использовала любую возможность для пропаганды трудов и взглядов Л. Н. Толстого: читала лекции, писала статьи, воспоминания. В 1933 г. были изданы книги: «Трагедия Толстого» (Лондон); «Моя жизнь с отцом» (Париж, Милан). В 1934 г. вышли в свет: «Я работала для Советов» (Лондон); «Моя жизнь в стране Советов» (Нью-Йорк).
    К сожалению, литературная деятельность не давала достаточных средств к существованию. Графиня, поселившись на ферме, купленной сестрой Т.Л.Сухотиной, которая жила в Италии, разводила кур, доила коров, нанималась на полевые работы, выступала в университетах с лекциями о творчестве отца, научилась водить трактор и автомобиль, работала водителем «скорой помощи». 24 августа 1934 г. в письме к сестре, Т. Л. Сухотиной, она писала: «Я работаю с 6 утра и до 10 вечера ежедневно страшным, нечеловеческим трудом, стараясь не только просуществовать, но и помогать другим. Живу до сих пор без ванны, в бараке, в одну доску, и зиму, и лето, не могу купить себе чулок и смену белья. Никогда никого не прошу о помощи. Занимаю деньги в банке и отдаю в срок, никаких «богатых» американцев не знаю и знать не хочу».
    Весной 1939 г. Александра Львовна при участии русских эмигрантов Б. А. Бахметьева, Б. В. Сергиевского, С. В. Рахманинова и др. известных деятелей, почитателей творчества Л. Н. Толстого, основала Толстовский фонд - благотворительную организацию. Главной целью фонда стало помогать русским эмигрантам, поддерживать их материально и духовно. «Может быть, именно поэтому, что так остро чувствую свою русскость и боль за русских, волей-неволей судьба наложила на меня сейчас задачу объединять русских здесь, в Америке», - писала А. Л. Толстая 2 марта 1940 г. Возглавив Толстовский фонд, она претворяла в жизнь идеалы добра и милосердия своего отца. На Толстовской ферме под Нью-Йорком были построены интернат для престарелых, детский дом, церковь, больница, библиотека. Были открыты филиалы Толстовского фонда в Западной Европе, на Ближнем Востоке. Несмотря на огромную занятость делами Толстовского фонда, Александра Львовна находила время и силы, чтобы продолжить писать об отце, о своей жизни: в 1942 г. «Новый журнал» (Нью-Йорк) начал печатать ее роман «Предрассветный туман»; в 1953 г. в Нью-Йорке издана книга «Отец. Жизнь Льва Толстого»; в 1965 г. в Вашингтоне вышла в свет книга «Проблески во тьме»; в 1979 г. канадское издательство «Заря» выпустило книгу «Дочь».
    Среди прочих забот, Александра Львовна выхлопотала в 1940 г. американскую визу для писателя Владимира Набокова. «Другим русским выезд из Франции был очень труден, - да и я вряд ли выехал бы без помощи любезной гр. А.Л. Толстой», - вспоминал писатель. Однако, В. Набоков весьма своеобразно отблагодарил Александру Львовну за её помощь. Когда в 1942 году в нью-йоркском «Новом журнале» началась публикация её романа «Предрассветный туман», Набоков, печатавшийся в этом же журнале, поставил главному редактору ультиматум - или госпожа Толстая, или я. Продолжения публикации романа А.Л.Толстой не последовало, и полный текст его не известен.
    Возвращение свободы вероисповедания в СССР было встречено Александрой Львовной с большой радостью. Она написала: «Вера в Бога, покорность воле Бога так сильны в русском человеке - это мой отец описывал в своих рассказах, - что вытравить их нельзя».
    В США в это время остервенело раскручивалась антисоветская тема, и А.Л.Толстая в неё активно влилась. Она стала принимать участие в политической жизни. К примеру, в прямом эфире по радио, с различных митингов звучали её обращения к советским солдатам с призывом «одуматься и не давить танками братьев-венгров» во время подавления советскими войсками мятежа в Венгрии.
    В различных интервью её настойчиво расспрашивали о революции в России, о «зверствах» большевиков, о встречах со Сталиным. Она рассказывала: «…как ни странно, Сталин помог мне получить средства, и у нас появилось большое здание школы имени Толстого второй ступени. Виделась с ним один раз, когда я просила у него денег на школу. В нём нет ничего человеческого…В нём ничего разобрать было нельзя. Он меня встретил, пройдя всю громадную комнату, и так же меня провожал, подал мне стул, был невероятно любезен, исполнил все мои просьбы. О нем больше ничего не могу сказать».
    Реакция в СССР, не столько на бегство из страны, сколько на антисоветскую пропаганду А.Л.Толстой, последовала незамедлительно. В центральной прессе появились многочисленные статьи, «изобличающие» Александру Толстую в шпионаже против СССР, пособничестве фашизму, в связях с ЦРУ. Родственники, не сумевшие эмигрировать за рубеж, в основном племянники, подписали письмо (скорее всего, под давлением), об отречении от Александры Львовны. И только накануне 150 – летия со дня рождения Л.Н.Толстого в 1978 году Толстая А.Л. была реабилитирована и приглашена в СССР.
    9 июня 1979 года русские американцы чествовали А.Л. Толстую в связи с присвоением ей звания лауреата Русско-Американской Палаты Славы. Эта палата предназначалась для чествования выдающихся американских граждан русского происхождения за их вклад в науку, технику, искусство, общественную и духовную жизнь США.
    В тот памятный день более 200 членов конгресса и гостей съехалось в Толстовский центр, расположенный в Вали Коттедж, чтобы принести свои поздравления новому лауреату – Александре Львовне Толстой. Болезнь не позволила ей присутствовать на собственном торжестве.
    За несколько месяцев до кончины тяжелобольная Александра Львовна увидела вышедшую в свет свою последнюю книгу «Дочь». А. Л.Толстая скончалась 26 сентября 1979 г. в возрасте 95 лет. Похоронена на кладбище Новодивеевского монастыря под Нью- Йорком. Выражая соболезнования осиротевшему Толстовскому фонду, президент США Джеймс Эрл Картер писал 5 октября 1979 г.: «С ее кончиной оборвалась одна из последних живых нитей, связывавших нас с великим веком русской культуры. Нас может утешать лишь то, что она оставила после себя. Я думаю не только о ее усилиях представить нам литературное наследие ее отца, но и о том вечном памятнике, который она воздвигла сама себе, создав примерно сорок лет назад «Толстовский фонд». Те тысячи, которых она облагодетельствовала своей помощью, когда они свободными людьми начинали новую жизнь в этой стране, всегда будут помнить Александру Толстую».

    Наследие Александры Львовны Толстой в России.
    Книги Александры Львовны теперь издаются и в России. Недавно изданные дневники по подлинникам, хранящимся в Отделе рукописей Государственного музея Л. Н. Толстого, за период 1903 – 1920 годы, имеют огромную ценность. Они передают эмоциональный настрой главных участников драмы в Ясной Поляне, психологическое состояние Льва Николаевича, причины его твёрдой убеждённости в необходимости покинуть родной дом, семью, воспоминания о напряжённой работе писателя над последними произведениями. Всё это чрезвычайно значимо для русской литературы. Издание снабжено уникальными фотографиями из фондов музея и письмами. К примеру, письмо Александры к старшей сестре Т. Л. Сухотиной из США от 2 апреля 1930 г. о необходимости писать об отце только «голую правду»: «Пишу воспоминания свои, и над ними все плачу. Писала о Ваничке, потом о детстве своем тяжелом, о вас, сестрах, и все ревела каждый день. Кроме того, мне тяжело, что я уверена, что вы с Сережей (мнением остальных я не дорожу) опять будете бранить меня, потому что я пишу все без утайки, без прикрас! Кто знает, сколько еще придется жить на свете, а есть вещи, которые знаю только я одна. Многое тяжело писать, но, с другой стороны, память об отце дороже мне всего на свете, да, пожалуй, это только одно и осталось, и мне хочется, чтобы никаких ложных толкований не было, а они уже есть, и люди иногда Бог знает, что пишут про отца. Мне кажется, что если я с любовью, без злобы напишу все, что я знаю, голую правду, я не погрешу ни перед кем!»
    Постепенно незнакомая россиянам забытая дочь великого русского писателя становится ближе и понятнее.
    А. Л. Толстая прожила долгую, трудную и интересную жизнь. В её жизни было все, кроме личного счастья: она не испытала радости быть женой и матерью. Всю жизнь она посвятила одному человеку - своему горячо любимому отцу, оставаясь до последних дней верной его памяти. Кажется, эта великая женщина никогда не сожалела об этом.
    При всей противоречивости её деятельности, последняя дочь Льва Николаевича Толстого своим авторитетом, энтузиазмом и энергией на чужбине, вдали от Родины преданно служила идеалам своего отца, а значит, идеалам русской литературы, русской культуры.
    Изображения Изображения                          

Метки этой темы

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •