член кружка «Культура речи» ученица 5 а класса МБОУ СОШ № 31 г.Энгельса Саратовской области Твердохлеб Анна Олеговна, 23.09.2001 г.р., проживающая по адресу: Саратовская область, Энгельсский район, село Квасниковка, ул.Степная, д.1, тел.75-44-56
Кляйнфельдер Наталья Евгеньевна, учитель русского языка и литературы высшей категории МОУ СОШ № 31 г.Энгельса Саратовской области, тел.75-44-83
Всё дальше уходит от нас 9 мая 1945 года. Но мы помним, какой ценой досталась Победа и свобода России нашим отцам, дедам, прадедам. И каждый год со всей пышностью и праздничностью, но в то же время и скорбью, отмечаем мы День Победы. 9 мая каждого года все памятники, посвящённые Великой Отечественной войне и погибшим солдатам, усыпаны красными гвоздиками. Отовсюду слышны военные и фронтовые песни тех лет, поздравления, адресованные ветеранам, и, конечно, обязательна минута молчания…
Ветераны… Тогда ещё совсем юные свидетели исторического события, перевернувшего всю жизнь России, они сражались не на жизнь, а на смерть за спокойную и счастливую жизнь последующих поколений. В первые дни войны военкоматы не справлялись с потоком добровольцев, желающих как можно скорее встать на защиту Родины. Кто по причине возраста или состояния здоровья не годился для боевых действий, тому находили другую, не менее трудоёмкую и опасную службу. Совсем ещё юные и неопытные мальчишки, приписывали себе лишние годы, чтобы уйти на фронт вместе со старшими товарищами, зачастую минуя обучение, получали в руки оружие и с гордым и сразу ставшим серьёзным выражением глаз оправлялись на передовую. Так искренне и велико было чувство патриотизма!
Ветераны… Тогда ещё совсем юные свидетели исторического события, перевернувшего всю жизнь России, они сражались не на жизнь, а на смерть за спокойную и счастливую жизнь последующих поколений. В первые дни войны военкоматы не справлялись с потоком добровольцев, желающих как можно скорее встать на защиту Родины. Кто по причине возраста или состояния здоровья не годился для боевых действий, тому находили другую, не менее трудоёмкую и опасную службу. Совсем ещё юные и неопытные мальчишки, приписывали себе лишние годы, чтобы уйти на фронт вместе со старшими товарищами, зачастую минуя обучение, получали в руки оружие и с гордым и сразу ставшим серьёзным выражением глаз оправлялись на передовую. Так искренне и велико было чувство патриотизма!
Ветераны… А сколько их осталось в живых из числа тех, кого пощадили вражеские снаряды? Тех, кто под проливным свинцовым дождём не думал о себе, а вытаскивал товарищей из горящих танков, засыпанных окопов и блиндажей, взорванных ДОТов? Тех, которые после тяжелейших ранений смогли, не достигнув полного выздоровления, найти в себе силы и снова встать с строй? Тех, чью железную психику не подорвали собственные ранения и смерть товарищей? Нам, к величайшему счастью, не знающим, как «поёт» пуля, ищущая очередную жертву, на эти вопросы трудно ответить. Но одно я знаю точно: в посёлке ВолжНИИГиМ на улице Гагарина продолжает жить, радуясь мирному небу и каждому новому дню, один из героев войны. Губанов Пётр Емельянович – так зовут этого ветерана.
Встретил он меня очень тепло и с удовольствием ответил на мои вопросы, с радостью рассказал о своей жизни: «Я родился в 1925 году. Родом я из Петровского района Саратовской области, а рос в селе Котельниково Сталинградской области. Котельниково – это большой железнодорожный узел. Там находились вагонное депо, паровозное депо и военный аэродром, поэтому на второй год войны фашисты начали его активно бомбить. В 1941 году я ещё учился в школе. Образование нам давалось нелегко. Как только началась война, все школы сразу же взяли под госпитали, поэтому учились мы в домах или квартирах у самих учеников. Тетрадей и учебников, естественно, уже не было. Писали мы в книгах между строк или на газетах и мечтали о том, как бы поскорее убежать на фронт. В 1942 году я закончил 9 классов.
В июле 1942 года объявили о призыве юношей 1924-1925 года рождения. В их числе был и я. Собрали нас в
35 километрах
от Котельникова. И оттуда мы, 200 человек, пошли пешим ходом в Сталинград. В основном мы шли по ночам, чтобы не попасть по авианалёты и быть незамеченными, а в светлое время суток прятались по лесополосам, оврагам. В одно раннее утро мы спрятаться не успели, и нас засёк немецкий разведчик. Нашу колонну жестоко разбомбили. Бомбили нас 9 немецких самолётов. Пока весь груз бомб в несколько заходов на нас не сбросили, не улетели. Шли мы в посёлок Дубовый овраг. И туда из 200 человек пришли только 50-60. Остальные погибли во время бомбёжки. До сих пор та картина перед глазами стоит…
По прибытии в посёлок, к нам сразу же вышел работник военкомата и дал команду о том, чтобы юноши 1924 года рождения отошли влево, а юноши 1925 года – вправо. Те, кто отошли влево, уже через неделю оказались на фронте. А нас, отошедших вправо, определили в школу ФЗО (фабрично-заводского обучения). Но мы там не обучались, а работали в качестве грузчиков ящиков для мин и снарядов. Жили в общежитии в посёлке Елшанка Волгоградской области. В это время Сталинград ежедневно бомбили с воздуха. Шли жесточайшие воздушные бои, и всё это, естественно, происходило у нас на глазах. Да и мы сами находились под бомбёжкой. Каждый день.
Позже, 17 августа 1942 года, по приказу областного комитета обороны нас погрузили на пароход, уже весь обожённый, пострадавший от множества осколков и пуль, и 18 августа повезли вверх по Волге, Каме, Вятке. В конце концов, привезли в Киров.
Фашисты вышли к Волге 19 августа 1942 года. И уже 23 августа (спустя 6 дней после нашего отплытия) Сталинград был практически полностью стёрт с лица Земли. Что и как там происходило, мы уже не видели. Удача, что сказать…
В Кирове нас начали обучать. Я, например, выучился на токаря по металлу, получил 4 разряд. Для ученика это очень высокий разряд! – подчёркивает с гордостью Пётр Емельянович. – Спустя 5 месяцев мы уже подросли, окрепли. И 7января 1943 года нас призвали в армию. Буквально все просились на фронт. Патриотизм в то время, надо сказать, был на высоком уровне. Но, призывая в армию, у нас не спрашивали, на каком из фронтов мы хотели бы воевать. Я вот, например, оказался на Дальнем Востоке. Как раз тут и начинается полноценная военная служба.
Прибыли мы на станцию Раздольное Приморского края. И нас сразу всех определили в полковую школу, то есть стали учить на младших командиров. Жили мы в тех казармах, где служил Семён Михайлович Будённый! Там мы сразу же были обмундированы в кавалерийские шинели и в будёновки. Будёновка, - объяснил Пётр Емельянович, - это головной убор, существовавший ещё в Красной Армии. В полковой школе мы прослужили несколько месяцев. И в августе я попал во Второе Пулемётное Владивостокское училище. Там из нас готовили командиров взводов станковых пулемётов «максим». Училище это находилось в городе Комсомольск. Несмотря на войну, Комсомольск с 1933 года продолжал строиться. И помимо службы, мы помогали строительству этого города. Наша работа состояла в том, что мы расчищали тайгу, подрывали динамитом пни. В этом училище я прослужил совсем не долго. Как-то раз к нам в училище прибыл представитель от потрёпанной в ходе войны 300-ой стрелковой дивизии. Наш батальон построили перед командиром этой дивизии и сообщили о том, что идёт набор желающих на формирование 300-ой стрелковой дивизии, после чего предложили желающим сделать 20 шагов вперёд. И когда дали команду «шагом марш!», я был ошеломлён. Никогда в жизни я не слышал, чтобы кто-либо так чётко, как мы, отмаршировали 20 шагов. Вообще никогда. Ни до, ни после войны. А когда дали команду «кругом!», мы увидели, что из 500 человек остались стоять на месте человек 5-6. То есть почти все мы пожелали идти в 300-ую стрелковую дивизию в надежде, что нас отправят на фронт. И когда дали очередную команду «шагом марш», то мы шли уже не строевым шагом, а брели, как овцы. Позже нам объявили, что из желающих будут отбирать поимённо. Ну, мне повезло, - с радостью в голосе сообщает ветеран, - меня зачислили!
Когда мы туда прибыли, нам всем сразу присвоили звание сержантов или младших командиров. И мы стали ожидать пополнение. В это время призывали юношей 1925-26 года рождения. Приняли мы их, как воинов, и начали обучать. Периодически из наших подразделений отбирали солдат и отправляли на западный фронт. А нас, младших командиров, на фронт не отправляли, несмотря на наши многочисленные рапорты. С западного фронта нам приходило огромное количество благодарственных писем от командиров. Благодарили нас за то, что солдаты, обученные нами, проявляли в бою отвагу и героизм. Мы ведь уже были всему обучены, знания у нас были хорошие, и мы их передавали нашим, так сказать, ученикам. А ученики были абсолютно разные по всем критериям. Были и такие, что мне не только в отцы, но и в деды годились! А обучали мы их всему. В основном военному искусству: рыть окопы, метко стрелять, тактике, как вести себя в разведке, как маскироваться, как отличать наше оружие от оружия противника по внешнему виду и звуку выстрела, как различать самолёты по внешнему виду и гулу. В общем, учили воевать. Учили искусству убивать людей… - Интонация в голосе Петра Емельяновича резко изменилась. – Таким вот образом и учили, сами учились и вместе с тем принимали участие в строительстве оборонительных сооружений на границе с Манчжурией. Были очень частые тревоги, манёвры, марш-броски на 10-
15 километров
. Тяжело было… На тебе килограмм 20 груза и ты должен идти вперёд, показать себя с хорошей стороны. Все были заняты каждым своим делом. Наше дело, дело младших командиров, находиться с солдатами. Такая вот напряжённая была военная жизнь. Всё кончилось в августе 1945 года. Потому что все войска, в частности и наша дивизия, были выдвинуты на границу с Манчжурией.
Позже, 8 августа, мы узнали, что будем воевать с Японией. Ночью 8 августа под проливным дождём мы пересекли государственную границу с Манчжурией. Так началась война с Японией. Наши 3 фронта шли через тайгу: преодолевали сопки, болота, непроходимые девственные леса. Те, кто шли впереди, рубили топорами лианы, чтобы хоть как-то облегчить путь идущим следом.
Для японцев наше появление стало полной неожиданностью: они считали, что тайга непроходимая и что со стороны тайги ожидать опасности им не стоит. Но наши солдаты – вездеходы, - улыбается Пётр Емельянович, - везде могут пройти. 15 августа мы вышли к городу Муданьцзян, окружённому одноимённой рекой. Брали его 300-ая и 22-ая стрелковые дивизии. И в ходе боёв за этот город меня ранило. Ранило серьёзно, как я потом узнал. Ощущение было такое, будто меня ударило неким осколком. Я упал. Вскочил. Опять побежал. Неожиданно противник резко усилил огонь, и мы были вынуждены на некоторое время залечь. Я ползком нашёл какое-то углубление и там присел. Позже ко мне подполз младший сержант Степанов из нашего взвода, и вдруг неожиданно наступила абсолютная тишина. Не слышно было ничего, ни единого порыва ветра. Слышим - впереди нас разговор двух японцев. Я беру в правую руку «лимонку», вырываю чеку, разворачиваюсь, чтобы кинуть в них, и вдруг чувствую острейшую боль. Пальцы у меня постепенно начинают разжиматься. Тут я сообразил, что, если не принять срочных решений, то нам со Степановым грозит серьёзная опасность. Проще говоря, мы взорвёмся. Я говорю Степанову: «Бери скорей гранату, у меня руки уже не держат!» Он осторожно взял её и кинул в сторону японцев. После взрыва разговоры сразу прекратились… Когда наши пошли в очередную атаку, я выбрался из оврага и побежал, но упал и больше двигаться не мог. Подобрал меня санитар. Он подполз ко мне, разрезал гимнастёрку и стал обследовать рану. Я спрашиваю: «Большой синяк? Меня же так стукнуло!» На что он мне ответил: «Какой синяк?! Ты весь изранен, как решето!» На мои 11 ран на правой половине грудной клетки он израсходовал весь свой запас бинтов, но кровотечение остановить так и не смог. Тогда положил он меня на плащ-палатку и поволок к остальным раненым. Позже нас, раненых, погрузили в какую-то машину и повезли в тыл. Где-то выгрузили, а сами поехали за остальными. Только тут я начал терять сознание. Когда очнулся, сильно замёрз. На меня все, кто мог, накидывали шинели. А мои товарищи уже потеряли надежду на то, что я выживу. Нас ещё долго везли на каких-то подводах, а потом выгрузили под открытым небом. И всё затихло. Ночь. Видимость нулевая. Я истекаю кровью. А жить-то хочется… Вдруг вижу – вдали огонёк. И пополз в его сторону. Сколько полз, не знаю. Сколько раз терял сознание – тоже. Но всё-таки приполз! Это оказалась палатка. Подползаю к входу в неё: ни встать, ни крикнуть не могу. Что делать? Слышу, из неё кто-то выходит. Спотыкнулся об меня, чертыхнулся, выругался. Мужской голос из палатки: «Кто там?» Спотыкнувшийся об меня говорит: «Да вот раненый какой-то валяется тут, весь кровью обтекает!» На что слышу приказ, как я потом понял, хирурга: «На стол!» И всё. Больше я не помню ничего.
Очнулся весь перебинтованный в той же палатке. Сколько находился без сознания, я не знаю. Может, день. Может, неделю. Вокруг меня раненые. Первое время я ползал, позже начал ходить. Помню, когда я искал товарища, забрёл в операционную. Так знаешь, что там творилось? Обычными пилами отрезали руки и ноги! И не успевали. Хирурги сутками не спали! Повсюду стояли тазики с ампутированными конечностями. Жуткая картина… - Пётр Емельянович в первый раз за время нашей беседы так сильно изменился в лице и замолчал, только желваки заиграли да зубы скрипнули. – Через некоторое время нас санитарным поездом перевезли в Россию уже в настоящий госпиталь. Там меня и вылечили. Но, видно, я был настолько слаб, что меня не отправили обратно в строй, а определили в команду выздоравливающих. Тянулось это очень долго, почти год. Позже со своей командой я попал в Северную Корею. Там мы продолжали службу до января 1947 года. Потом нас перевезли в село Троицкое, которое находится на берегу озера Ханко. Там я стал танкистом. Был заряжающим и командиром танка Т-34. Там я и служил до демобилизации.
В мае 1950 года я попал под демобилизацию и вернулся на родину, к семье в Котельниково, которое, кстати сказать, несколько раз переходило из рук в руки, но наши моё родное село всё-таки отвоевали. Спасибо им огромное за это.
Ну вот, на этом моя военная жизнь кончается».
Послевоенная жизнь Петра Емельяновича не менее интересна, чем фронтовая. Школу он всё-таки закончил, причём закончил экстерном. И получил среднее образование. Институт и аспирантуру ветеран закончил с отличием и успешно защитил кандидатскую диссертацию, руководил научно-исследовательской работой (его и сейчас часто приглашают руководители НИИ для консультаций).
Что меня больше всего удивило в Петре Емельяновиче, так это то, что он помнит все даты, названия всех городов, районов, сёл, в которых он бывал во время службы. На мой вопрос: «Как у Вас получается запоминать все без исключения даты?» - ветеран ответил так: «Что тут запоминать-то? Эти даты все помнят… Это наша общая судьба».
Ещё я обратила внимание на то, что Пётр Емельянович за время нашей беседы почти ни разу не сказал «я». Он произносил только слово «мы», что в очередной раз доказывает, насколько сплочены и дружны были солдаты. А может, в этом и есть залог победы Советского Союза, России?
Пётр Емельянович имеет медаль «За отвагу», именные часы за отличную стрельбу и бессчётное число благодарностей.
Ветеран живёт не один, а с женой: вместе они уже много лет и живут душа в душу. Это очень гостеприимная, образованная и интеллигентная семья.
На мой вопрос: «Как Вы относитесь к современной молодёжи?» Пётр Емельянович и Лидия Александровна наперебой отвечали: «Только положительно! Но в первую очередь хотелось бы пожелать, чтобы молодёжь больше читала, развивалась. Как бы того ни хотелось, но интернет и телевидение книги не заменят. Чтобы отсутствовала жестокость, чтобы уважали детей и пожилых людей, интересовалась искусством, жизнью в целом. И, самое главное, хотелось бы, чтобы в современной молодёжи присутствовала хоть капля того патриотизма, который был в сердцах солдат в годы войны. Мы, конечно, всё понимаем, сейчас другое время, но, поймите, не ради денег живёт человек. В общем, ребята, учитесь, берите власть в свои руки и стройте справедливую Россию! Молодёжь – наше будущее! Спасибо вам за желание жить!»
Продолжить дело защитников отечества – наша обязанность. Мы должны сохранить историю и бережно передать дальше, в будущее, следующим за нами поколениям. Ведь человек, не знающий историю своего государства, не испытывающий гордости за свой народ, не человек, а пародия на него.
Спасибо Вам, Пётр Емельянович, за Вашу храбрость и смелость, проявленные в боях. За обученных Вами солдат, которые честно выполнили свой долг перед Родиной. Спасибо за Ваше желание жить и делиться с нами личным опытом и, конечно, спасибо за победу! За нашу счастливую, свободную и не обременённую бедами и испытаниями жизнь! Мы гордимся такими людьми, как ВЫ!