Победа сальвадорских партизан. Теперь уже мирная

Левые силы Сальвадора одержали историческую победу


Состоявшиеся в прошлое воскресенье выборы в Сальвадоре, на которых представляющий левые силы Фронт Национального Освобождения им. Фарабундо Марти одержал победу в борьбе за президентский пост, не привлекли особенного внимания в международной прессе.

С одной стороны, это относительно небольшая (7 миллионов человек, проживающих на территории размером меньше штата Массачусетс) и крайне бедная страна (доход на душу населения составляет половину от среднерегионального). С другой стороны, левые правительства в Латинской Америке становятся нормой: за последнее десятилетие левые правительства пришли к власти в Аргентине, Боливии, Бразилии, Эквадоре, Парагвае, Уругвае и Венесуэле[1]. Таким образом сейчас Южная Америка более независима от США, чем Европа.

И тем не менее, победа левых в Сальвадоре, обладает особенным значением для всего полушария.

Центральная Америка и государства Карибского бассейна дольше всего и в наибольшем масштабе играли роль «проходного двора» для США. Население региона выплачивало ужасную цену – кровью, бедностью и слаборазвитостью – за свою географическую близость к Соединенным Штатам. Список военных интервенций США в регионе занял бы весь остаток статьи – начиная с 19-го века (Куба в 1898 году) и до века 21-го, второго подряд свержения демократически избранного президента Гаити Бертрана Аристида в 2004 году[2]. Те из нас, кто застал 1980-е годы, должны помнить телевизионное заявление президента Рональда Рейгана о том, что «Сальвадор ближе к Техасу, чем Техас к Массачусетсу», что и служило поводом для накачивания сальвадорской военщины и связанных с ней эскадронов смерти деньгами и оружием. Объектами для приложения их усилий, то есть для пыток, террора и убийств, были практически исключительно мирные жители, включая католических священников и монахинь, вплоть до героического архиепископа Оскара Ромеро[3]. Сейчас это кажется совершенно невероятным, но Рейгану удалось убедить Конгресс США в том, что нынешние победители президентских выборов не только являлись «угрозой национальной безопасности», но и совершали «чудовищные преступления». При этом в то же самое время миллионы американцев, включая многих клерикальных активистов, объединились в движение, требующее прекращения поддержки террористического режима правительством США, а ООН охарактеризовала как геноцид политику, проводимую проамериканскими правительственными силами в Гватемале и отрядами «контрас» в Никарагуа (и это тоже была война против гражданского населения).

Сейчас круг замкнулся. В 2007 году Гватемала избрала социал-демократического президента – впервые с 1954 года, когда ЦРУ организовало интервенцию в страну и свергло правительство[4]. В сентябре прошлого года Мануэль Зелайя, президент Гондураса, страны, служившей базой для операций как армии США, так и проамериканских военизированных формирований, стал третьим латиноамериканским президентом, после боливийца Эво Моралеса и венесуэльца Уго Чавеса, изгнавшим из страны посла США. Разъясняя причины изгнания посла и откладывания аккредитации его преемника, Зелайя заявил, что «мировые державы должны относиться к нам уважительно и справедливо». В 2006 году президентом Никарагуа стал глава сандинистов Даниэль Ортега, тот самый Ортега, на свержение которого Вашингтон истратил сотни миллионов долларов в 80-е годы.

Выборы в Сальвадоре стали не просто очередным шагом региона к независимости, но и триумфом надежды над страхом – в той же мере, что и результаты президентских выборов в США в 2008 году. Правивший Национальный Республиканский Альянс, основанный ультраправым лидером эскадронов смерти Роберто Д'Обюссоном[5], сделал страх символом своей пропаганды – страх новой гражданской войны, ухудшения отношений с США, страх установления «коммунистической диктатуры». Совершенно комическим образом они попытались превратить президентские выборы в референдум против Уго Чавеса (при том что Венесуэла дистанцировалась от избирательной кампании, воздерживаясь от открытой поддержки и не делая заявлений, отличавшихся от обычного стремления поддерживать хорошие отношения с любым победителем выборов).

К компании Национального Республиканского Альянса присоединился один из американских конгрессменов, попытавшийся запугать сальвадорцев, примерно четверть из которых проживает в США, тем, что в случае победы Фронта Национального Освобождения их начнут выдворять из США. И, несмотря на всю подлость этих угроз, средства массовой информации, контролируемые правыми, поспешили довести их до сведения сальвадорцев. Еще в предвыборной кампании 2004 года администрация Буша приложила все возможные усилия для запугивания сальвадорцев, что также несомненно помогло правым.

Засилье правых в СМИ, использование ими административного ресурса в ходе выборов, их огромное превосходство в средствах (в Сальвадоре нет ограничений на иностранное спонсирование избирательной компании) заставили Хосе Антонио де Габриэля, главу миссии наблюдателей от Европейского Союза, констатировать «отсутствие равных условий для проведения кампании». Удивительно то, что при всем этом левым удалось победить, а это свидетельствует об их высочайшем уровне дисциплинированности, организованности и самопожертвования, что и позволило им пережить гражданскую войну и чудовищный правительственный террор[6].

На этот раз администрация Обамы, после того как благодаря усилиям общественных организаций она получила тысячи телефонных звонков, в пятницу накануне выборов выпустила заявление о своем полном нейтралитете. Судя по всему, администрация разделилась в своей политике относительно Сальвадора, равно как и всего остального левого движения в Латинской Америке, при том что как минимум один из важнейших советников Обамы поддерживал правых. Тем не менее заявление о нейтралитете явилось открытым разрывом с политикой Буша.

Новый президент Сальвадора Маурисио Фунес, в прошлом популярный тележурналист, столкнется с многими испытаниями, в особенности на экономическом фронте. Страна экспортирует 10% своего ВВП в США и получает назад 18% в виде денежных переводов от живущих в там сальвадорцев. Вместе с заметными потоками частных инвестиций это делает Сальвадор крайне уязвимым от последствий глубокого кризиса в США. В 2001 году Сальвадор принял доллар США в качестве валюты. А это означает, что правительство не имеет возможности использовать обменный курс или любые формы эмиссионной политики для противодействия рецессии. Ко всему прочему, правительство недавно подписало соглашение с МВФ, согласно которому правительство не должно менять налоговую политику в течении года. И левые не смогут обеспечить большинство в Конгрессе.

Тем не менее большинство сальвадорцев, то есть люди, живущие в бедности, привели именно левые, а не правые силы к руководству страной в это трудное время. И это разумный выбор, разделяемый большей частью всего полушария.
20 марта 2009 г

http://scepsis.ru/library/id_2360.html

Будем надеятся, что в этот раз победа левых на выборах в Сальвадоре не закончится их арестом и казнью, как было с основателем левого движения Сальвадора Аугусто Фарабундо Марти в 1932 г.

«…Мир съеживается, и в нем нет места ни для чего, кроме несправедливости» Субкоманданте Маркос

Если полвека-век назад потомки Боливара, Хосе Марти или Эмилиано Сапаты с карандашом в руках жадно читали книги об Октябрьской революции 1917 г., то теперь интеллектуалы России и других стран, где неолиберализм фактически безнаказанно действует мечом и реформой должны перенять опыт бойцов переднего края борьбы.

Не успел Вашингтон перевести дух от победы кандидата от левых Марсилио Фунеса в борьбе за пост президента многострадального Сальвадора 16 марта, как последовал новый красный удар, точнее его последствие. 19 марта президент Коста-Рики (считавшейся до этого одним из верных «авианосцев» США в регионе) Оскар Ариэс заявил, что его страна возобновляет связи с опальной Кубой, прерванные почти 50 лет назад. И это – всего лишь один маленький эпизод одного из самых важных противостояний начала века: за свободу Латинской Америки от «извечного» дамоклова меча со звездно-полосатой рукояткой.

Латиноамериканский континент не первое десятилетие не перестает удивлять самодовольных скептиков из числа полу-профессуры, полу-обывательщины. Трижды похороненный и оплеванный социализм, коему не потрудились хотя бы отвести приемлемое место в музее идей прошлого, выжил после страшных ударов, обрел иммунитет, развился и по-прежнему ведет на борьбу за социальную справедливость миллионы людей. Социалистические партии остались данностью мировой политики до сегодняшнего дня, и (что нам показывают латиноамериканские левые) еще далеко не исчерпали своего исторического «Я».

Ныне говорить о едином социалистическом или коммунистическом фронте борьбы, увы, не представляется возможным. Тем не менее, это не снимает с российских коммунистов (и просто честных людей, бескорыстно интересующихся политикой) ответственности за изучение богатого опыта международного движения Сопротивления бичу 21 века – неолиберализму. Теперь, когда выражения «вотчина Америки», «мягкое подбрюшье США» все более и более тускнеют в своей несостоятельности, когда Латинская Америка превращается в одну из основ «красного пояса» планеты, когда победы социалистических и коммунистических партий (как, например последняя, связанная с избранием Марсилио Фунеса) уже никак нельзя назвать забавным курьезом, затушевать систему изменения политической основы континента, - теперь «пойти на выучку» к латиноамериканским социалистам и можно, и нужно. Если полвека-век назад потомки Боливара, Хосе Марти или Эмилиано Сапаты с карандашом в руках жадно читали книги об Октябрьской революции 1917 г., то теперь интеллектуалы России и других стран, где неолиберализм фактически безнаказанно действует мечом и реформой должны перенять опыт бойцов переднего края борьбы за альтернативу вечной бойни.

А для изучения открывается богатейший материал, достойный сотни мощных и красочных романов. Здесь и ночные набеги головорезов из «ультрас», и священники, отложившие крест и выбравшие автомат и красное знамя, здесь и американские спецслужбы, и боевики-идеалисты из числа бывших студентов, здесь и неясные очертания странной реальности перуанского «Светоносного пути», чьи бойцы, словно в аляповатом боевике, метают динамитные шашки из пращи, и честные депутаты, под европейскими костюмами которых скрыты шрамы прошлых партизанских войн.

Почему коммунисты, вопреки всему спектру обстоятельств, действовавших против них, вопреки гибели СССР, без поддержки «сильных мира сего», преследуемые и зажатые на маленьких островках партизанских баз сельвы, в начале века стали одной из главных сил фронта освобождения Латинской Америки? Почему люди, пережившие волны гражданских войн, интервенции, террора белых хунт, выбирают красное знамя, которое, по мнению якобы «умников» от политики, устарело и выцвело? Несколько уроков от латиноамериканских левых явно прочистят мозги от постмодернистских блоговых шумов, благодаря реальной и четкой практике, которой наши левые зачастую избегают, замыкаясь в скорплупке метафизически окаменевших идей и блеска прошлого. Если хотите, эти латиноамериканские семинары – необходимый этап, который коммунисту следует пройти для получения аттестата революционной зрелости.

Урок первый: революцию не ограничить годом.

Революционеры – и практики, и теоретики – в определенной степени идеалисты. Вера, даже если она основана на твердом научном знании предмета, является важнейшим мотором их душ. Оборотная сторона энтузиазма – непреодолимое стремление придать конкретным боям местного значения вселенский масштаб и значение. Проходят годы, десятилетия, а революционеры и их потомки продолжают совершенно искренне считать, что именно их революция – это вершина, эталон. К воззрениям, что у каждой страны свой революционный путь развития, который делать по слепкам, присланным из-за границы, – значит, загубить все дело, они относятся с недоверием.

1917 год, как одна из вех социалистического преобразования мира, - первая серьезная (если не считать подвига Парижской коммуны длиной в один месяц) попытка создать общество социальной справедливости вопреки кровавому молоху классовой войны. И на протяжении ХХ века многими латиноамериканскими коммунистами считалось, что СССР остается образцом для конструирования и установления нового общества. Но политическая практика и близость к массам дала стимул пылким юношам выйти из-за предела влюбленности в далекую страну Советов и строить страну Советов здесь и сейчас, исходя из конкретных потребностей региона.

Урок для наших, вечно и безопасно ностальгирующих на клочки прошлого советистов такой: поменьше вспоминать, побольше помнить, например, афоризм Ленина: «Критика составляет долг революционера». А критика – это, прежде всего, действие не во имя воли к власти, а во имя народа и конкретного человека. Сюда голую ностальгию никак не пристроишь.

Урок второй: с кем на квадратном километре садиться.

Левые в Латинской Америке активно участвуют в успешных блоках с социал-демократами и национальными либералами и имеют вполне реальный результат: на сегодняшний день на путь радикальных социальных преобразований уже встали Венесуэла, Никарагуа, Боливия, Эквадор, на путь отмежевания от стафилококка – экономики США и обретения действенной независимости – Аргентина, Бразилия, Уругвай, Чили, где к власти тоже пришла коалиция, где коммунисты занимают место главного инициатора.

Так, например, тот же сальвадорский ФНОФМ (Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти) образовался из пяти организаций, из которых коммунистической официально была только одна - Сальвадорская Коммунистическая Партия (PCS). Как мы видим, с момента создания первой социалистической республики региона – Кубы – прошло 50 лет, а идеи социализма не исчезли, а стали социальной практикой, и, по сути, единственной альтернативой сегодняшнему неоколониализму США. И открытость большинства левых региона к сотрудничеству стала одной из основных причин этому.

Объединение на основе общей борьбы (а что может быть прекрасней, чем борьба за независимость своей страны и за улучшение жизни ее граждан?) делает партии более нужными и полезными не только друг другу, но и стране. Ибо ни одна, даже самая искусная идеологическая конструкция не будет стоить ничего, если она не будет обеспечена практической реализацией. А реализация – путь борьбы, союзов и блоков.

Урок третий: если коммунист не идет к монсеньору…

…то монсеньор придет к коммунисту. И никак иначе. Современные коммунисты (что косяка таить?) активно заигрывают с церковью, пишут статьи, в которых с марксистских терминов странно стекает елей. Современная РПЦ, представляющая собой, в том числе и ЗАО, никогда не будет поддерживать серьезно и официально коммунистов, а тем более их идеи изменения политической реальности. Вот с антикоммунистами блокироваться, с беззубыми, но очень крикливыми монархистами, это РПЦ может. Или властям помогать рисовать буколическое картины «про Россию, которую мы потеряли», да про кровавых богобоцев-большевиков, лишивших страну нравственности. Какой смысл метать перед сановниками в сане бисер, для меня представляется загадкой.

Вот, в Латинской Америке с этим дело обстоит совершенно иначе: священники не просто сочувствуют коммунистам, они их открыто и тайно (в зависимости от уровня накала классовой войны) поддерживают: «Священники для Латинской Америки» (Колумбия), «Священники для «третьего мира» (Аргентина), «Христиане за социализм» (Чили), «Национальная независимая организация священников» (Перу), «Священники для народа» (Мексика) – вот лишь неполный список организаций - союзников коммунистов в их борьбе.

Конечно, не все священники поступают так. Хотя бы то, что церковь – активный землевладелец в регионе, мешает развитию процесса «социализации» в церкви. Как говорил герой романа Льва Никулина «Мертвая зыбь»: «Бытие определяет сознание. Только у меня раньше между бытием и сознанием имение было…» Тем не менее, процесс этот идет.

Серхио Мендес Арсео (епископ Мексики), автор «Теологии освобождения» (1986) говорил прямо и исчерпывающе: «Быть антикоммунистом – значит, быть антихристианином». С ним был бы солидарен и Оскар Ромеро и-Гальдамес, расстрелянный боевиками из «эскадронов смерти» во время богослужения в 1980: «Зачастую те, кто называет себя серьезными врагами коммунизма, не хотят сконцентрировать свое внимание на пороках капитализма, приведшую, в частности, наш народ к стольким жертвам».

Эрнесто Кардиналь, который был исключен из ордена иезуитов за отказ выйти из революционного правительства Никарагуа, писал: «Истинный революционер – всегда против насилия, он пацифист, он любит жизнь, а не смерть… но насилие совершенно оправдано, потому что это право на сопротивление, всегда признаваемое церковью за народами». Марксизм он именовал не иначе, как «плод Евангелия». Камилло Торрес – колумбийский священник, убитый в 1966 году в бою с правительственными войсками также определял свою позицию к коммунистам честно: «Я… не могу быть антикоммунистом, ни как колумбиец, ни как христианин, ни как священник».

В итоге, огромная масса священников стали союзниками коммунистов в борьбе за жизнь и свободу своих народов. Не случайно Шарль Антуан, внимательно изучавший в 50-60-х годах парадигму развития взаимоотношения между священниками и левым движением в Латинской Америке так охарактеризовал отношение целого слоя священников к проамериканским режимам: «Если бы Иисус пересек границу, он был бы арестован», а «…Библия стала подрывной книгой, и в этом своем качестве, она на равных конкурирует с революционными книгами».

Коммунисты не заигрывают со священниками, они честно сражаются за лучший мир, и эта честность неизбежно привлекает честных людей, в том числе и в рясах. Весьма неплохой пример для диванных мечтателей о «союзе веры народной и марксизма».

Глеб Таргонский

http://www.apn-spb.ru/publications/article5142.htm