Один день в поисковом отряде
Один день в поисковом отряде
Я хочу рассказать в этой статье о том, как проходит один день в поисковом отряде.
Я не знаю, у кого какие ассоциации с этим словом - у кого-то это как ссылка на огород к бабушке, для кого-то это тот же летний лагерь. Кому-то нравится заниматься этим делом, кто-то уходит, не найдя себя в рядах этой организации. Меня, например, затянуло сразу. Вопреки общественному мнению мы там не только занимаемся раскопками, но и общаемся, узнаём массу ранее неизвестной информации, находим интересные вещи времён войны. Находясь на поле, где каких-то 70 лет назад проходила линия обороны, можно свободно представить, как это было, почувствовать себя участником тех событий, подержать в руках то, что держали защитники нашей родины и её враги, опробовать полевую кухню-до сих пор помню вкус каши из крапивы на белом хлебе с рыбной консервой...не до ресторана дело. Да и массу чего ещё! Это увлекательный мир событий, приключений, вечернего огня костра. Итак - как же прошёл мой самый первый день в поисковом отряде "Поколение"?
Автобус трясся, ехав по дороге, ведущей к полям, лесам, озёрам, рекам, холмам - туда, где во время войны проходили ожесточённые бои Красной Армии с фашистскими захватчиками. Приехав, примерно за час с небольшим нашей группе удалось собрать палатки, оборудовать место под костёр, перед этим проверить место прибором для обнаружения металлов – металлоискателем – что бы какой снаряд на том месте не лежал, повесить тент, под ним соорудить стол. Тут уместно сравнение с мануфактурой - каждый занимается своим делом, а это в свою очередь идёт к неплохому результату. Потом девочки занялись приготовлением обеда, мальчики же сооружали так нужный всем мостик для прыжков в речку. Потом мы эту затею, правда, бросили - он постоянно разваливался. Но запомнил я это надолго! Потом повесили флаги - российский, областной и флаг поискового отряда. Сразу после обеда, состоящего из овощного супа и пакета сока, старший отряд опытных поисковиков предложил нам пойти в разведку. Желающие, несомненно, нашлись. Разведкой называется хождение по лесу, ориентируясь на карты, поиск окопов, пулемётных ячеек, блиндажей. И главное - воронок от снарядов. Всё это можно будет обследовать щупом - округлой заострённой тонкой с одного конца палкой. И тут прошу тоже обратить внимание - не металлоискателем, а щупом. Металлоискатель в таких ситуациях плохой помощник - не железяки же какие-то ищем! Помню, как меня заинтересовал одна то ли воронка, то ли блиндаж - не важно. Важно, что там я впервые увидел то, что мы ищем. Если правда испуга, шока останки солдата у меня не вызвали - страшно было только подумать, как погиб этот солдат. Оказалось, что солдата, видимо в момент очередной атаки наших солдат, прямым попаданием накрыла немецкая мина, которую распознали по осколкам...
Дальше были находки - ржавые ящики, каски, гильзы, стеклянная банка, остатки американской (ленд-лизовской) консервы, да и много ещё чего, что было помещено в наш поисковый музей. Но главное там, рядом с воронкой обнаружился медальон – значит наш солдат. Медальон был из пластмассы и завинчивался, чтобы внутрь не проникла вода. Коробочки выдавали каждому солдату. Мы часто только по ним и определяем личность убитого. И всё-таки есть в этом нота счастья – родственники узнают судьбу своего героя, узнают место, где он погиб, узнают за что. И теперь правнук, правнучка этого солдаты получат не молчание в ответ на вопрос о судьбе своего прадеда, а правду. Останки больше не будут лежать, как повелела война, а будут с почестями захоронены по-человечески.
Дальше мы стали пробираться к окопам. Повсюду рос иван-чай и крапива. Её было настолько много, что некуда было ногу поставить. Мои рассуждения, прервала фраза нашего руководителя. Она произнесла: «Такие растения растут здесь на таких местах, где погибали люди». Я был в шоке. Всё поле перед окопами было покрыто этими растениями…
Окопы представляли собой неглубокие (максимум полметра) узкие, плохо связанные друг с другом канавы, успевшие за эти годы неплохо порасти густой растительностью. Судя по проволоке, торчащей из земли, они были немецкими. Я понял, что всё поле было усыпано останками наших солдат. Мне стало не по себе.
Уже вечерело... Подул холодный ветерок, и мы решили, что на сегодня хватит. Мы вернулись в лагерь.
Находки положили возле дерева, чтобы каждый мог их рассмотреть. Все получили по богатой порции макарон с тушёнкой и уселись возле костра, где заиграла гитара. Исполняли разные песни - начиная с "трёх танкистов" и заканчивая "звездой по имени солнце" Виктора Цоя. Исполнялись и ранее не известные мне песни - как оказалось позднее, собственного сочинения. После песен посыпались разные анекдоты, рассказы, воспоминания. Люди, окружающие меня за один день стали мне близкими. Ещё вчера мы не знали друг друга. Но пришёл тот день, когда эта мощная сила, называемая патриотизм, соединила нас и направила на благородные дела.
Такой был он, мой первый день в поисковом отряде. Я благодарю судьбу за оказанную мне услугу. Я рад, что в нашей стране патриотизм стоит не на последнем месте. Я рад, что в этом мире остаются люди, помнящие подвиг своих предков. Пока эта память будет жить, будут жить и они – воины, защитники нашего отечества. Будет с кого брать пример юному поколению. Весь мир будет знать подвиг и ту цену, которую заплатила наша страна за него.
«Война не закончена, пока не похоронен её последний солдат», не так ли?
Уважаем ли мы наших героев?
Уважаем ли мы наших героев?
Поводом для статьи стало сообщение из газеты. Там шла речь о строительстве новой АЗС на месте кладбища, где находятся могилы солдатам Великой Отечественной войны. Честно - я в шоке. Я думал законом нашей страны это в принципе невозможно. Оказалось возможно...Что дальше дорогие бизнесмены? Если в погоне за деньгами мы можем убрать это кладбище в канун начала блокады Ленинграда ,то что дальше? Дальше дойдёт до памятников - они бывают находятся вообще в центре города-места там ой какие дорогие! Огни вечные тоже можно погасить - зачем тратить лишнюю электроэнергию - ведь сейчас она явно не дешевеет? Конечно всё это можно сделать, но вот вопрос -что скажут будущие поколения. Они вряд ли будут лучше вас. Дорогие ветераны вряд ли скажут вам спасибо. Спасибо за уважение к павшим, за то, что они подарили нам жизнь, свободу. На мой взгляд, хуже уже некуда. Честно - хочется как в фильме "Мы из будущего" вернуть кое-кого назад - на передовую, или нет - в блокадный Ленинград, потому что смелости воевать у кое-кого вряд ли хватит. И что бы они увидели, чьи могилы они собираются раскапывать и за что погибли эти люди. Мне казалось, что раскопать могилу одного человек уже грех, а про кладбище, в столь памятную дату...Да на такое не один атеист не способен! Каким же надо быть! А ещё говорят -патриотизм, патриотизм. Парады проводим, а ужать кое-кого в ну очень уж разыгравшемся аппетите не можем! А ещё хочу выразить огромную благодарность защитникам Митрофаньевского кладбища. Спасибо вам, дорогие земляки. Спасибо за то, что выражаете мнение всех нормальных людей, за то, что не прошли стороной, да и много ещё за что... Ещё мне обидно за работу наших поисковых отрядов. Я сам состою в таком и мне обидно за то, что мой труд и труд моих друзей фактически сочли ненужным. Вас бы туда - походить хоть пару километров с приборами и лопатами - не в мерседесах город рассекать… Я в шоке.
Победители или проигравшие?
Победители или проигравшие?
В этой статье хочу уделить внимание развитию излишней гордости в лице стан союзниц, участвовавших во Второй Мировой войне.
Кто же выиграл войну? Об этом пойдёт речь в моей статье.
Ну как же можно так? Делить победу, на которую трудились вместе? Я не знаю, кто придумал эту так называемую войну после войны - Холодную войну, но могу предположить, что эти люди не так уж были рады союзничеству двух стран, их победе. А как союзные страны хотели делить победу в конце войны? Невольно представляется такая картинка-Германия в виде куска торта в центре стола, по краям сидят голодные ребята, которые долго не ели. Они готовы убить друг друга за этот кусок торта, схватившись, раздирают его. А после драки начинают кулаками махаться - кто кого переговорит. Слава богу, хоть ума хватило Третью Мировую начать. Лично мне жаль, что союзные страны сочиняют друг про друга гадости, вместо того чтобы больше говорить о по настоящему общей победе. Вы только посмотрите – у Второй Мировой войны даже дата окончания разная. В странах бывшего СССР-9 мая, в остальных-8 мая. Казалось бы - такая мелочь - просто в разных странах было разное время во время капитуляции, а нет. Нельзя было найти компромисс на общую победу? Если захотеть, то возможно всё - не так ли? Мелочь эта подчёркивает, что после войны каждый пошёл своей дорогой. А главное должно быть обидно ветеранам данной войны - например мне обидно, когда оскорбляют моего друга или соратника, да ещё и в так сказать "тылу"-своей стране. Так может "Мирись, мирись, мирись и больше не дерись"?
Юность, опаленная войной…
Юность, опаленная войной…
Автор работы
Панова Арина,
ученица 10 класса
МОУ «Сычевская сош»
Смоленского района
Алтайского края
Руководитель
Нечаева Елена Викторовна,
учитель русского языка и литературы 1 квалификационной категории
В июне 1941, когда началась Великая Отечественная война, Александре Федоровне Кашкаровой было всего 20 лет, но никто Александрой ее не называл, звали просто Шура, или Шурочка... Прекрасная пора: молодость, любовь, мечты и надежды...
Она вспоминает: «Забрали отцов наших на фронт, у кого-то они вернулись домой, а кто-то похоронку получил. Нас осталось у мамы шестеро. Мы держали корову - приходилось сдавать масло, мясо, картошку садили - и крахмал отдавали, и свежей рассчитывались, и нарезанную лапшой, и высушенную забирали у нас для фронта. О себе и не думали, все мысли только лишь о том, как там на фронте наши отцы и братья. А весна придет, лебеда да крапива поспевает, а братья рыбки поймают. Муки давали по 3 кг на 10 дней, голодно было, но для фронта ничего не жалели. Как вспомню все это, слезы бегут».
Александра была старшей дочерью в семье Кашкаровых, помимо нее было еще 5 детей: младший Николай (ему было всего 4 года), Маша(5 лет), Миша (7 лет), Иван (12 лет) и Валя (15 лет).
Мама Александры Федоровны, Пелагея, 1902 года рождения, всеми силами пыталась содержать свою большую семью, она работала в колхозе не покладая рук. С детьми проводила очень мало времени: жили далеко от колхоза, и вставать приходилось совсем рано, затемно. Уходила Пелагея со слезами на глазах из дома на работу. С утра доила и кормила коров вместе с такими же деревенскими женщинами, как она, все вручную. Совсем не было времени на отдых. Когда заканчивалась дойка, все доярки шли в деляну, готовили лес, толстые старые деревья они срубали своими хрупкими руками, под вечер еле-еле, уставшие, отправлялись обратно на ферму, а поздно ночью, когда дети уже спали, возвращались домой. Техники не было никакой. Летом пахать и боронить землю приходилось на быках. Погода обычно была сырая, ноги вязли в грязи, но надо было идти вперед, и работать, работать, работать. Все жили с одной мыслью: «Все для фронта! Все для победы!»
Отец Александры Федоровны Федор Александрович 1902 года рождения летом 1941 года был призван на войну рядовым, а 7 апреля 1942 года он умер от ранения и был похоронен в селе Люговичи Лодейнпольского района Ленинградской области. На фронте он пробыл всего 10 месяцев. За это время от него пришло 3 письма, а четвертое (было самое страшное, которое могли получить в те годы) - похоронка...
Сама Александра в начале войны работала посыльной в сельском совете, потом вместе с матерью начала работать в колхозе дояркой. Жили Кашкаровы в поселке Красноармейском, но из-за безработицы и нехватки еды пришлось переехать в Сычевку. Здесь же она вышла замуж и взяла фамилию мужа.
Александра Федоровна вспоминает: «Мы создали отряд трактористов, а меня все на трактористку учиться сзывали, но я животновода уговаривала не загонять меня в трактор, там сила нужна, а я даже и завести его не могу. Так я стала работать на прицепе. Многие девушки на трактористок выучились. Вот собрались мы с девчонками в одну кучку отдохнуть, смотрим, самолет летит, а мы встали все, головы подняли и ревем, что кто-то из мужиков еще живой остался. Сложно нам пришлось в молодости, вставали в 5 утра и в деляну шли, весь день тяжеленные пилы таскали, сучки, ветки».
После войны Александре Федоровне вручили медаль «За трудовую доблесть». « Я никогда не забуду, как мне ее вручали. Позвали на сцену и смотрят: я совсем хрупкая, меленькая, и говорят, девочка, миленькая, тебе бы еще за партой сидеть, а ты уже тут стоишь. Этот момент очень хорошо я запомнила». В 2010 году она получила юбилейную медаль «65 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», но почему-то не радуется, а все больше плачет, когда берет ее в руки.
Жалеет Александра Федоровна о том, что никаких документов и фотографий военных лет не сохранилось. Осталась только горькая память...
22 июня... 9 мая... Когда отрывается листок календаря с этим числом, невольно вспоминаются уже далекие 1941-1945 годы. Кровь и боль, горечь потерь и поражений, гибель родных, самоотверженный, до изнеможения, труд в тылу...
Из батальона их осталось двое…
Автор: Сараева Мария, 17лет, Россия, Республика Хакасия, г. Черногорск, МОУ « Средняя общеобразовательная школа №19 с углублённым изучением отдельных предметов»
Руководитель: Карасёва Наталья Михайловна, учитель русского языка и литературы.
Из батальона их осталось двое…
Пришёл в наш город День Победы-
Хоть предков нет, душа их с нами.
Они широкими рядами
При всех наградах и знамёнах
Проходят в праздничных колоннах,
Глядят на нынешних, на нас…
Борис Поволоцкий.
Память о страшных годах Великой Отечественной войны живет и поныне…
65 лет прошло с тех пор… К сожалению, все меньше и меньше остаётся свидетелей тех лет, и поэтому так дороги их воспоминания…
За годы войны семь моих земляков- черногорцев стали Героями Советского Союза, один из них - Тимофей Алексеевич Яковлев. Сейчас в нашем городе живет его сын Юрий Тимофеевич, который с гордостью носит фамилию отца. И так же, как отец, он человек немногословный, предпочитающий дела, а не слова. При рассказе о своём отце у него навернулись слёзы, поскольку вспомнил он тяжёлые послевоенные годы.
После себя Тимофей Алексеевич оставил три печатных листа автобиографии, где без пафоса рассказал о своей жизни, и несколько фотографий.
Т.А.Яковлев родился 2 июня 1905 года в деревне Чисто - Озёрка Алтайского края. Все образования Тимофея Алексеевича составило три класса церковно- приходской школы. Когда ему исполнилось 18 лет, паренёк решил попытать счастье в г. Новосибирске. В городе сначала он устроился рабочим на мельницу, а потом грузчиком в колбасный цех.
В эти годы Тимофей обзавёлся семьёй. Дети подрастали, денег не хватало, и в 1933 году Яковлевы решили перебраться в Хакасию. Глава семьи устроился на Коммунарский рудник откатчиком, потом стал забойщиком. А в 1939 году его командировали на шахты Черногорска.
Здесь Тимофей Алексеевич стал горным мастером. Где бы ни работал Т.А.Яковлев, он был на хорошем счету. Работы сибиряк никогда не боялся. Трудолюбие - характерная черта всех Яковлевых.
Война стала суровым испытанием для этой семьи, ведь в ней подрастали шестеро ребятишек. Тимофей Алексеевич мог остаться в тылу, поскольку его специальность бронировалась, но в июне 1942-го он добровольцем ушёл на фронт. Его зачислили в 10-ю истребительную бригаду в роту противотанкового оружия.
Несколько раз судьба спасала Тимофея от неминуемой смерти: в местечке Великая Михайловка он чуть не попал в плен, а под Полтавой поучил первое ранение. Вот как мой земляк описывает это событие: « Поручили мне доставить донесение в штаб. Вышел я на шоссейную дорогу, а там стоит подбитый немецкий танк. Я прошел мимо него, и вдруг сзади меня выстрелы. Оглянулся, а за мной гонится фашистская бронемашина. Я к танку, укрылся за ним. Машина подошла метров на 10-15 и остановилась, открылся люк и оттуда высунулся немец, который дал по мне автоматную очередь. Я бросил в него гранату, но фашист успел меня ранить. Спасло меня чудо: из деревни по бронемашине ударила наша «Катюша», и она загорелась»
После госпиталя Тимофей Александрович участвовал в боях на Орловско- Курской дуге. Здесь ему удалось сбить вражеский самолёт, за что он был награжден Орденом Красной Звезды. Затем Тимофей освобождал Смоленск, Витебск, Вильнюс.
В 1944 году советские войска форсировали Неман и заняли плацдарм. Чтобы удержать его, понадобилось немало сил. В этом бою отличился и мой земляк. Позицию атаковали 17 танков врага, облепленные автоматчиками. Т.А. Яковлеву удалось подбить несколько машин. Почти всю ночь длился бой. На рассвете противник вновь атаковал наши позиции. Двадцать атак отбили артиллеристы, находившиеся рядом пехотинцы. ОТ батальона в живых осталось только двое, и оба раненные: Яковлев и его командир. Но плацдарм был удержан.
В госпитале Тимофей Яковлев узнал, что ему присвоено звание Героя Советского Союза.
Тимофей Алексеевич никогда не считал, что совершил подвиг, он просто выполнял свой долг! А во т Звезду Героя сибиряк получил уже после окончания войны в Москве.
Весной 1945 года мой земляк получил ещё одно ранение, так что День Победы встретил в госпитале.
После войны Тимофей Алексеевич вернулся в Черногорск. Начались трудовые будни. По словам близких, о войне Т.А. Яковлев говорить не любил, детей берег от горьких воспоминаний. Никогда не хвастался наградами, но Звездой Героя дорожил.
В конце 1960-х вместе с тремя сыновьями и женой переехал в Казахстан в г. Джамбул. Будучи уже немолодым человеком, сам построил дом, помогал детям, вел хозяйство. Тимофей Алексеевич не любил жаловаться и ходить по врачам. До последнего дня своей жизни продолжал работать.
Умер мой земляк в 1975 году в Джамбуле. Его именем названа одна из улиц этого города, а также – в моем родном Черногорске.
Годы проходят, но память о героях Великой Отечественной войны должна храниться вечно. Ведь наши деды спасли мир от фашизма, подняли страну из руин. Вечная им память! Вечная им слава! Да будет так!
Литература:
Документы из семейного архива семьи Яковлевых.
Беседа с сыном Т.А.Яковлева.
«Женщины России - на службе Отечеству»
… Она нетерпеливо, как бы даже с досадой, слегка отмахиваясь ладонью, говорит: «Да что обо мне писать-то? Судьба – как у многих. Просто время было такое…» И надолго замолкает, погружаясь мыслями во что-то своё, возвращаясь памятью в те далёкие годы. Она вспоминает, а я смотрю на неё, хорошо знакомую мне женщину (живем мы рядом), и не перестаю удивляться. Месяц назад ей исполнилось 85 лет, она только что вернулась домой из больницы после тяжелейшего недуга, а глаза ясные, живые, добрые- уже вновь загорелись только ей одной свойственным здоровым огоньком. Я листаю пожелтевшие газетные заметки, с трепетом беру в руки многочисленные награды, вчитываюсь в высокий слог Благодарственных писем и Почётных грамот, и в согретые искренним дружеским теплом письма друзей - однополчан, и окончательно понимаю: я напишу, обязательно напишу о ней, потому что в её судьбе, как в зеркале, отражена судьба моей Родины.
Село Засемье Мантуровского района Курской области. В семье Рощупкиных радовались рождению первенца- дочери Машеньки, потом появились на свет ещё пятеро детей. Семья была дружная, работающая, весёлая. Мать, первая красавица во всём селе, работала в колхозе. Отец занимался торговлей. Жили в большом просторном доме деда Дмитрия Даниловича, знаменитого на всю округу портного, всеми уважаемого человека. Бабушка, строгая и даже немного суровая, вела хозяйство, была главой в доме. Трое малышей умерли в голодные, тридцатые, но оставшиеся в живых росли крепкими, бойкими, взяв от деда и отца в наследство расторопность и основательность. В 17 лет смышлёную, умную девушку приняли на работу в банк. Она очень старалась как можно скорее узнать все тонкости сложных банковских операций, работала с удовольствием, и уже через два с небольшим года была назначена заместителем главного бухгалтера. В 1938 году Мария вступила в комсомол - не по приказу, не по разнарядке- по зову сердца: очень хотелось быть среди лучших. «Тогда, -говорит,- в комсомол принимали именно таких.» Весёлую, озорную, но умеющую строго спросить с других и прежде всего с себя, её избирают секретарём Мантуровской комсомольской организации. Комсомольскую юность Мария Михайловна всегда вспоминает с восторгом. Она много раз рассказывала мне об этом удивительном, наполненном полезными делами и весёлыми совместными вечерами времени, пела комсомольские песни. Я даже по-доброму завидовала ей, её юности, сравнивая со своею: сравнение не в пользу сегодняшней молодежи…
1939 год принёс в семью большое горе: от сердечного приступа умерла мама. Нестерпимая боль, острое раскаяние, что так мало говорила ей ласковых и нежных слов, что не успела рассказать о своей любви к ней. «Мне ни какой фотокарточки мамы не надо, - тихо произносит она, смахивая набежавшую слезу,- я все мозоли на её руках и сейчас помню…»
Срок первый год принёс огромное горе уже в каждую семью. Мария с самого первого дня знала, что уйдёт на фронт. Нет, не романтики ей хотелось, не комсомольский задор, был причиной. «Так поступали многие, на фронт хотели все, парни и девчата, слишком уже ненавидели фашистов,- говорит она..- Хотелось поскорее прогнать их с родной земли.» В 1943 году добровольцем Мария уходит на фронт. Её боевой путь начался в Солнцевском районе курской области, а победную весну она встречала в Кёнегсберге. В составе 62 армии под командованием генерал-майора В.И. Чуйкова прошагала она трудными военными дорогами: Харьков, Днепропетровск, Николаев, Одесса… Да разве можно перечислить все большие города и маленькие деревушки, куда забрасывала её война! Служила Мария в качестве секретаря военного трибунала 62 армии. Надо ли говорить, сколько стойкости, выдержки, решительности требовала от неё служба?! Здесь на фронте она вступила в Коммунистическую партию, коммунистом считает себя и сейчас, членский билет хранит как святыню, рядом с боевыми наградами. Военная служба не раз заставляла Марию, и ходить разведку, и брать в руки автомат.
- Особенно тяжелыми и кровопролитными были бои под Сталинградом,- вспоминает Мария Михайловна.- Вой сбрасываемых бомб, грохот орудий, земля горит под ногами, настоящий ад.
- Неужели не страшно было? – спрашиваю я.
- Что ты!- вновь отмахивается она рукой.- Как не страшно то? До того страшно, что словами не передать. Но я везучая была: вот однажды берёзка меня спасла…
Она рассказывает, а я будто наяву слышу разрывы мин, вижу эту горящую землю, тонкую трепетную белоствольную берёзку и тесно прижавшуюся к стволу хрупкую стройную девушку. Снарядом разорвало ствол дерева, а Мария долго ещё не могла разжать рук, не веря в своё собственное спасение…
Война отняла у неё близких людей (отца и мужа), но подарила верных и преданных друзей. Сколько лет уже прошло после победного мая сорок пятого, а в её дом по-прежнему идут многочисленные письма, поздравления из Киева и Одессы, из Подмосковья и Армавира, из Омска и Прибалтики, всех городов и не перечислить. Эти письма нельзя читать без волнения:
«Дорогая фронтовая сестрица Маша, с нашим дорогим праздником великой победы тебя!» ( Лысенко Н. К., Омская область), «Дорогая Машенька! Поздравляю с самым дорогим днём для нас Днём Великой Победы!» ( Вера, город Подольск), «Дорогой однополчанке, боевой подруге далёкой фронтовой юности Машеньке поздравление с Новым годом.
Живи, подруга, и крепись
Взгляни на фронтовые годы.
Кажись не стыдно нам за них,
А им- за нас, за все невзгоды.
Прошли мы пекло и огонь,
Мы, люди фронтового сорта,
Огонь оставили в душе,
А в пекло мы послали чёрта!
Так выше голову, солдат,
Смахнув слезу, забудь все беды,
И выпей горестный бокал
За недошедших до победы. »( город Ногинск)
Может, эти стихи и далеки от совершенства, но в каждом слове я вижу Правду об этих людях, чувствую их искренность, слышу голос Истории. А вот ещё одно письмо из Прибалтики, заставляющее меня мучительно размышлять: почему так произошло? « мы здесь существуем…без всяких прав и всяких льгот. Здоровье терпимо. Дух бодрый…» Как могло случиться, что женщина, подставившая Отчизне своё хрупкое тело в суровую годину, оказалась забытой, ненужной Родине? Больно. Больно и стыдно…
…Вернувшись в родное Засемье, Мария поднимала на ноги двух младших братьев, помогла им получить образование, стать прекрасными специалистами и уважаемыми на селе людьми. Трудовую деятельность она всегда совмещала с общественной: была бессменным депутатом сельского и районного советов, народным заседателем в суде, внештатным корреспондентом районной газеты. К ней шли люди, и для всякого находилось доброе слово, всем она старалась помочь делом. В 1975 году Мария Михайловна приехала в посёлок Троицкий. Десять лет руководила она домоуправлением ПМК-415. Работа хлопотливая, беспокойная, ею бы мужчине заниматься. Но у Марии Михайловны и здесь всё получалось, хотя было очень трудно. В её ведении- жилые дома, общежития, и все они требуют хозяйственного глаза, заботы. То жильцы жалуются на неисправности, то сама заметит непорядок – всё надо устранить. И вновь идут к ней люди, зная, что она не останется равнодушной к их бедам и проблемам, а всегда примет самое дельное, живое участие в судьбе другого. Так в хлопотах проходит день, а вечером спешит ветеран войны на заседание клуба ветеранов, участвует в собраниях рабочих совхоза «Губкинский». Не забудет заглянуть к детям в Троицкую школу, спросить об успехах, похвалить прилежного, пожурить за плохие отметки, а если надо – и нерадивых родителей строго отчитать за недостойное внимание к детям. И ведь никто её не обязывает- просто не может сидеть она без дела, такой уж у неё характер…
В поздравлении из Одессы к 50-летию Великой победы читаю: «…Всё перемешалось, всё летит к чертям, мы уже старые, а стоим на посту! Эта наша пролитая кровь на фронтах войны, наша ветеранская дружба и солидарность нерушима!» и это истинная правда, эти слова – и о ней- Марии Михайловны Рощупкиной, несколько лет возглавлявшей поселковый совет ветеранов. Почти каждый день она -желанный гость в семьях ветеранов войны и труда, солдатских вдов и просто одиноких людей. Она помогала им решать многие бытовые и личные вопросы, требовательно и решительно открывала дверь разных кабинетов, согревала теплом своего сердца и щедростью души.
Вот такая она, русская женщина Рощупкина Мария Михайловна- воин, труженица, мать. Каждая встреча с нею заряжает меня оптимизмом, желанием жить такой яркой, бурной жизнью, так же быть нужной людям. Она и сейчас, несмотря на возраст и состояние здоровья, сильна духом, умеет шутить, её рассказы о себе лишены героини и самолюбия. «Жила, как все», - говорит она. Я слушаю и думаю: нет, не все – так, особенно сейчас, когда многие живут только для себя…
Прощаясь, желаю Марии Михайловне доброго здоровья. Она, уставшая от долгой беседы, улыбаясь, говорит: «Как же, как же – до Дня Победы обязательно надо дожить. День – то такой! К памятнику сходить, друзей ветеранов навестить, вспомнить тех, кого уже нет в живых…» Мне очень хочется, чтобы Мария Михайловна встретила этот май и не только этот, потому что она – частица истории моей страны, совесть народа и просто замечательный, удивительный человек.
«Женщины России - на службе Отечеству»
Дорохина Анастасия
13 лет
Если надо, я вернусь из ада!
Если надо, я вернусь из ада!
Такие слова, словно набат уходящему тысячелетию, можно увидеть на календаре, на котором изображен бравый молодой человек, отдавший свои юные годы служению в Воздушно-Десантных войсках. В семье Плаксиных отношение к личным вещам Максима – дело очень трепетное. Воспитываясь с отцом, мальчишка полюбил новую семью, как свою. Нельзя сказать, что был тихим и скромным. Напротив – любил похулиганить. Но меру находил быстро.
Его детство и юность пришли на лихие девяностые. Именно в этой неразберихе и приходилось расти и взрослеть нашим ребятам. Но он и предположить не мог, что будет служить в Чечне. Многое придется пережить и испытать. Но, по иронии судьбы костлявая подруга, словно посмеявшись, подарит ему жизнь на Чеченской войне. А после пережитого ада, на периферии войны и мира, позовет молодую жизнь с собой, так и не дав ей вкусить всю красоту мирной жизни.
Любимым увлечением у Максима были спортивные игры. Как он потом отмечал, спорт и учеба – две главные вещи, которые пригодятся в жизни. Правда, во втором ему везло гораздо меньше. Но речь не об этом.
В военкомате парню сказали, что служить будет только в ВДВ. Радости молодого человека не было предела! Еще бы, служба в элитных войсках – дело почетное!
Служить попал в Тулу, а точнее сказать в 106 гвардейскую воздушно-десантную дивизию. О том, что значит служить в ВДВ, наверное, рассказывать не надо. Напряженные физические и умственные нагрузки – для этих войск дело обычное. Еще с советского времени зародилась такая истина: «Попал в ВДВ – гордись, не попал – радуйся!» Чего греха таить, дома родные радовались, что их Максим служит в десанте, и он испытывал тоже самое, присылая домой весточки из Тулы:
«Привет, папа!
Пишу тебе уже из дивизиона. Здесь я вхожу в минометный взвод оператором-наводчиком. 13 декабря на неделю поедем на стрельбище, будем стрелять из минометов, а сейчас пока тренируемся. Сейчас объясню: в боевой расчет входят 4 человека. Я – оператор-наводчик, номер расчета, заряжающий и командир отделения, но он в стороне, только подает координаты. А так главный в расчете – я.
В новогодние праздники нас обещали повести в город, на концерт какой-то группы.
Всем привет из ВДВ. Обними Алешку и Сашку, поцелуй бабу Любу и тетю Лиду. Привет Семеновым.
Всех обнимаю.
5.11.99 г. Максим»
Пожалуй, только такие бравые письма могли присылать домой наши ребята. Все по-военному четко: и дела на службе, и боевая подготовка, настроение. И ничего лишнего.
Но в одном из писем, Максим неожиданно для родных сообщил, что их отправляют в Чечню. Уже полным ходом, вторая чеченская кампания набирала обороты. Вот фрагмент из этого письма:
«Привет, папа!
Пишу 30-го января из Тулы. Во вторник уезжаю эшелоном из Тулы через Волгоград в Хасавьюрт. Оттуда, вроде бы, должны на машинах в Аргунское ущелье.
Еду я в составе минометного взвода, который входит в состав батальона пехоты, на должности помощника наводчика и внештатного санинструктора.
Едем мы в Чечню минимум до конца марта. Это, если перед выборами правительство постарается все «закончить». А так – едем на полгода. Мы отлично экипированы. Правда, спать будем в спальных мешках.
А так настроение боевое! Думаю, все будет нормально. Жду вестей.
До встречи. Максим.
30.01.2000 г.»
Дома потянулись тяжелые дни, а потом и месяцы ожидания. Чеченская война становилась незаживающей раной для миллионов россиян того времени. Теперь она коснулась и семьи Плаксиных.
Младший сержант Плакин (звание присвоили до отправки в Чечню) с февраля 2000 года находится на территории Чеченской республики в составе минометного взвода.
В феврале-марте 2000 года весь мир узнал о подвиге 6-й роты. Напомню, что 29 февраля бандиты должны были пройти Аргунское ущелье и ворваться в Дагестан. Путь им преградили псковские десантники. Рота десантников погибла, так и не пропустив ни на пядь земли боевиков.
Во время того злосчастного боя Максим находился неподалеку. Аргунское ущелье, Шатой, Ведено, словно, проклятье крутились на языке, и наводили на дурные мысли.
«Привет, папа!
Пишу из Чечни. Находимся в Аргунском ущелье. Заняли все в округе высоты. Все духи кавказской национальности побросали вооружение в горах, и спустились вниз по деревням, где их принимают как своих. Остались в горах наемники славянской национальности, их немало. Потихоньку их выслеживаем и уничтожаем.
Наш взвод состоит во 2-м батальоне и находится, непосредственно, на КНП (командно-наблюдательном пункте).
Сейчас уже больше недели стоим на одном месте, а до этого в пешем порядке брали высоты, в полном снаряжении, а мы с собой минометы и мины. Очень было тяжело. Пацаны теряли сознание от упадка сил. Бывало, по несколько дней ничего не ели. Я-то еще и внештатный санинструктор. Так вот они даже на нашатырь не реагировали. В общем, тяжело. Говорят, что к концу апреля нас выведут. Посмотрим. Что тут творится – расскажу в отпуске. Скажу одно, что по телевидению многое неправда.
Самое главное, что у меня все нормально, жив, здоров.
Передавай всем привет. Напишу, как смогу.
Пока. Максим. 19. 03. 2000 г.»
Как говорится: на войне, как на войне. Смерть подстерегает тебя на каждом шагу. Там действует только один принцип: или ты, или тебя. Но, какой бы жестокой не была война, человеческие чувства, все, же берут верх.
Как рассказывал позже Максим своим близким, на войне очень тяжело убить человека. Даже врага. И лишь понимая, какие зверства учиняют бандиты над нашими солдатами, затаив дыхание, нажимаешь на спусковой крючок.
А еще на войне не упускали минутку отдохнуть, пошутить, спеть песни под гитару, написать письмецо домой. И, глядя на военные фотографии, привезенные, словно трофей, с Чеченской войны, ловишь себя на мысли, что войны, будто бы и нет. Кругом молодые и улыбающиеся лица… Только кого-то на этих фотографиях уже нет в живых. Свои жизни они отдадут за конституционный порядок в Чечне.
К марту, навести порядок в мятежной республике, правительству не удалось.
И ребята, как и сообщали в письмах, задержались в Чечне до июля. Но это был не главный подарок для них. Вот, что пишет Максим в письме домой:
« Привет, папа!
Новости невеселые. Заменят нас только в августе. Погода стоит очень жаркая. Тут, откуда не возьмись, появилось много боевиков под Ведено. Идут бои. Мы стоим недалеко. Находимся в 30-минутной готовности. Недавно спустились с гор. Занимали высоту. Короче, на месте не сидим. Стоим близ деревень: Хатуни, Макхеты, Кызылъюрт. Ночью стреляли из минометов. Короче, ничего рассказывать, если честно, неохота. Могу сказать одно: ничего хорошего здесь нет.
Передавай привет т. Лиде, б. Любе, поцелуй Алешку, Сашку. Передавай привет крестным Тане и Толе, Сашке и Славке.
Ждите и я вернусь.
Всего хорошего, счастья, здоровья, успехов в работе.
Пока. Максим».
Вернулся домой Плаксин Максим в августе 2000 года. О войне рассказывал очень мало, не любил вспоминать. За проявленное мужество, указом Президента России В.В.Путина, был награжден «Медалью А.В.Суворова». Еще к одной боевой награде – медали «За отвагу» его представили почти сразу, но награда, почему-то не дошла.
Среди личных вещей Максима, есть фрагмент парашюта с пожеланиями, росписями и адресами боевых друзей. Но, ни по одному из них приехать он уже не сможет. Судьба, сыграв над ним злую шутку, подарит жизнь на войне, дав испытать все ее круги ада. А потом, словно, наигравшись вдоволь, заберет молодую жизнь с собой.
Плаксин Максим Валерьевич погибнет при трагических обстоятельствах 23 ноября 2001 года. На тот момент ему было 23 года.
Александр Хвастов.
PAGE \* MERGEFORMAT 5
Без героики и патетических мест…
Сегеда Галина Николаевна, учитель русского языка и литературы МОУ СОШ № 7 г. Минеральные Воды Ставропольского края
«Без героики и патетических мест…»
(Размышляя над страницами дневника военных лет)
Эссе
Памяти моего отца Глашкина Николая Ивановича
На уроках литературы часто говорю со старшеклассниками о личных дневниках известных писателей, о том, как они помогают нам ощутить, прочувствовать атмосферу времени. Казалось бы, что нового могут они добавить к нашим знаниям о конкретной эпохе, необходимую информацию о которой можно почерпнуть в учебниках истории и в художественных произведениях этих же писателей? Но всё это, согласитесь, создаётся уже спустя какое-то время после событий. А вот личные дневники содержат в себе не только даты, факты, но и ярко, осязаемо передают чувства, переживания очевидца событий. В коротких дневниковых записях мы, возможно, не встретим широких обобщений, некоторые выводы могут быть неверными и даже наивными, но зато в них есть нечто совершенно особое, неповторимое – пульс времени!
Дневники Л.Н. Толстого и И.А. Бунина, З. Гиппиус и А. Блока, фронтовые записные книжки В. Гроссмана и Ю. Бондарева… Эти интереснейшие свидетельства эпохи опубликованы, их можно читать и перечитывать. Но я хотела бы рассказать вам о дневнике, который долгие годы хранится в нашем семейном архиве и известен лишь небольшому кругу близких мне людей. Это дневник моего отца, который он вёл с1942 года по 1949.
Недавно вновь перебирала бережно хранимые старые письма, потускневшие фотографии... Из конверта с надписью «Справки военных лет» выпал маленький пожелтевший листок, на котором знакомым аккуратным почерком выписаны мудрые философские строки Омара Хайяма:
Небрежный ветер в вечной книге жизни
Мог и не той страницей шевельнуть…
В вечной книге жизни каждый из нас оставляет след своими мыслями и делами, но на её страницах – и отсветы мировых пожаров, великих исторических событий, которые меняют человеческие судьбы, вовсе не считаясь с нашими желаниями…
Широко известна военная проза Бориса Васильева, Юрия Бондарева, Василя Быкова. Это поколение писателей-фронтовиков. Одним из них мог бы стать и мой отец. «Когда-нибудь мечтаю, – пишет он 25 августа 1944 года в своём дневнике, – написать книгу «На дороге войны» – жизнь и наблюдения простого человека, солдата, без героики и без острых и патетических мест… Эпиграфом послужит простая истина, заключённая в короткую формулировку».
Но судьба распорядилась иначе: в послевоенные годы он стал инженером. Небрежный и жестокий ветер войны шевельнул не той страницей…
В 1942 году Глашкин Николай Иванович (так звали моего отца), с отличием окончивший среднюю школу в небольшом подмосковном Сталиногорске (ныне Новомосковск Тульской области), поступил на литературный факультет Тульского педагогического института. Но уже с первого курса был призван в Советскую Армию (РККА, как называли её тогда). Он был одним из тех, кто шагнул под смертоносный огонь в семнадцать-восемнадцать лет, сменив ученическую парту и студенческую аудиторию на школу войны…
Отец не любил вспоминать о пережитом. В автобиографии писал кратко, скупо: «Участвовал в боях в период Великой Отечественной войны, дважды ранен, имею награды». Орден Красной Звезды, медали «За отвагу» и «За победу над Германией» никогда не носил, предпочитая более скромные орденские планки. Но День Победы всегда был для него самым святым праздником. Помню, как в детстве ждала 9 Мая. Весна. Солнце. Первая зелень. Нарядные, взволнованные люди. Играет духовой оркестр. В колонне ветераны Великой Отечественной, тогда ещё молодые, сильные весёлые. И среди них мой отец…
Сейчас ему бы исполнилось 86… «Мы не от старости умрём – от старых ран умрём…» – эти строки Семёна Гудзенко о судьбе многих фронтовиков… В 1989 году папы не стало…
Мы, дети и внуки, бережно храним его дневник военных лет, о существовании которого знали с детства, но прочитали только после папиной смерти. Так он решил.
Трудно объяснить то странное чувство, которое испытываешь, перечитывая записи своего восемнадцатилетнего отца, когда за твоими собственными плечами уже более полувека. Даже мои дочери (кстати, все три имеют филологическое образование!) сейчас старше, чем их дед в том далёком декабре 1942 года, когда он начал вести свой дневник… С фотографии военных лет на меня смотрит сам автор этих фронтовых записок – серьёзный молодой солдат в гимнастёрке с погонами, на пилотке - звёздочка с изображением серпа и молота. Это символ той страны, которую защищали в годы Великой Отечественной войны наши отцы и деды. Это символ, который для нынешнего молодого поколения уже стал историей.
Читаю страницы, исписанные ровными строчками. Карандашные записи местами трудно разобрать, чернила кое-где расплылись… Читаю и думаю, что «большое видится» не только на расстоянии, его можно разглядеть и «лицом к лицу». Сумел же семнадцатилетний паренёк, вчерашний школьник, увидеть и понять то, что лишь недавно получило объективную оценку в нашей печати. У меня такое чувство, будто держу в своих руках кусочек живой истории.
Кажется, трудно сейчас добавить что-то в повествование о том героическом и трагическом времени. Но я думаю, что летопись Великой Отечественной войны всё же будет неполной, если в ней сегодня не появятся страницы дневника ещё одного участника тех событий – Глашкина Николая Ивановича, который в 1942 году был студентом 1 курса литературного факультета, а в 1943 – уже солдатом.
Меня поражает глубина и самостоятельность суждений юноши, который пытается понять себя, свой народ, причины происходящих событий, пытается заглянуть в будущее. Это очень честное, на мой взгляд, повествование, здесь нет ура-патриотизма и желания преувеличить свою долю участия в событиях мирового масштаба, нет стремления показать себя героем перед будущими читателями этих записей. Немалое мужество потребовалось также для того, чтобы хранить эти правдивые размышления и на фронте, и после войны (всем ныне известны страшные по жестокости времена сталинских репрессий).
Этот дневник нигде ранее не был опубликован, а его содержание известно лишь ближайшим родственникам. И сегодня, спустя шестьдесят пять лет после Победы, у нас есть возможность открыть для себя ещё одну страницу Великой Отечественной войны, услышать голос из того далёкого времени, заглянуть в прошлое через это своеобразное «окошко» личного дневника. Мы можем узнать, что чувствовал, о чём думал один из многих бойцов этой священной войны.
Итак, первая запись:
«25 декабря 1942 года. Вот, наконец, я начал вести дневник и, думаю, основательно…»
Без сомнения, основательно! Общая тетрадь в твёрдом переплёте, оклеенном зелёной бумагой «под мрамор», из института попадёт в Телавское пехотное училище, а затем пройдёт с её хозяином Северо-Западный фронт и Второй Прибалтийский, дважды побывает в госпиталях, и последняя запись в ней будет сделана уже после войны – третьего июня 1949 года.
А пока… «30 декабря. Сегодня утром узнал новость: призывают двадцать пятый год. На меня это подействовало возбуждающе… Уйду в армию. Буду солдатом. Скоро ведь это будет!.. Я думаю пройти все трудности и стать Человеком, хотя бы и с недостатками…»
Год рождения – 1925. Это поколение более других понесло потери: из каждой сотни ушедших на фронт в живых осталось трое - данные уже послевоенной статистики. Ребята, получившие повестки в 1942, не могли этого знать.
«7 января 1943 года. Вот я и дома. Дожидаюсь медицинской комиссии, чтобы уйти в армию. Из Тулы уехал 1 января утром. В ночь на первое в институте был вечер, после танцы. Танцевал до двух часов. Повеселился. Это, может быть, последний такой вечер в моей жизни».
Всё как-то просто и буднично. «На самом деле истории нет, есть только биографии…» – вспоминается где-то услышанная фраза. Вот и ещё одну биографию изменила война: «Разве когда-нибудь было так скучно, и мёртво, и бурно – вместе. Это период великих событий. Правда, они подходят незаметно. Я не могу точно предугадать их ход».
Да, предугадать ход начавшихся событий трудно, но можно проанализировать прошлое и настоящее. И вчерашний школьник и студент, со дня на день ждущий отправки в армию, размышляет уже совсем не по-детски: «Смотрю я на колхозы. И что же? Это не колхозы, а фермы с крепостным трудом. Всё исходит извне. Хозяйство колхозов разорено ужасно. Даже трудно представить. Лошади дохнут. Стоящие у правления тащат последние крохи. Беспорядок, анархия, воровство так глубоко укоренились в сознании людей, что исправить их очень трудно…
То же творится и на заводах. Та же рабская забитость, та же боязнь. Ловкие люди стали у правления и обманывают правительство и народ. Очень может быть, что правительство не видит вопиющих безобразий. Людей заставляют смеяться, когда они плачут. Да это почти то же, что у Радищева в его «Путешествии». Что будет дальше?!
Вот и все мы - подумаем и замолчим».
Согласитесь, очень смелый и очень ясный взгляд на существующие порядки! Когда-то в начале XIX века русский мыслитель П.Я. Чаадаев, смеявшийся над «блаженным патриотизмом», заявил, что не желает любить Родину с закрытыми глазами, склонённой головой и запертыми устами. Вряд ли юноша, в судьбу которого ворвались «сороковые, роковые, военные и фронтовые» годы уже XX века, мог быть знаком с трудами Чаадаева, но суждения, высказанные на страницах дневника, явно перекликаются с утверждением философа: «Прекрасная вещь – любовь к Отечеству, но есть ещё нечто более прекрасное – это любовь к истине».
Эта любовь к истине заставляет завтрашнего солдата размышлять о жизни и о том, какой жизненный путь должен выбрать он сам: «Счастье жизни – это жизнь. Я в настоящее время не живу, а существую. Жизнь – это дорога, ровная и тернистая… Жизнь та хороша, в которой сочетаются трудные и ровные участки пути, когда преодоление препятствий доставляет удовольствие. Тот хлеб сладок, который зарабатываешь сам. Хотя иные едят сладкий хлеб, не зарабатывая его».
Размышления о жизни… А что впереди?
«28 января 1943 года. Вчера я узнал, что, наверное, 29 числа нас отправят. Состояние возбуждённое… Как хорошо!.. Чему я радуюсь? Ведь это не путешествие по личному желанию. Это путь к смерти…». И тут же: «Вчера был в школе. Играли, как маленькие, в жмурки… 9 часов вечера 28 января. Завтра в армию».
Откладываю дневник. Сжимается сердце. Сколько юношей и девушек испытали это чувство ожидания каких-то огромных и трудно представляемых перемен в своей судьбе! Только вчера – весёлые вечеринки с друзьями, споры о жизни и прочитанных книгах, первая любовь… А завтра? Давид Самойлов так щемяще остро сказал об этом в своих стихах:
Как это было! Как совпало –
Война, беда, мечта и юность!
И это всё в меня запало
И лишь потом во мне очнулось!..
И у каждого была своя «дорога войны»: у кого-то короткая, у кого-то длинная. И тот, кто остался в живых, рассказал о том, что довелось пережить ему самому и тем, кто так и не вернулся домой…
Месяцы учёбы в Телавском пехотном училище проходят незаметно. Это Московский военный округ. Иногда приезжают проведать родители, а с ними появляются и продукты – для подкрепления! Хочется ли на фронт? Не очень: «Ведь я так мало видел в жизни!.. Весна заставляет думать о любви… Хочется жить и любить». А ещё хочется учиться: «В последнее время мечтаю, что после войны поступлю в институт. Я даже не представляю себе жизнь свою без высшего образования…». А ещё хочется читать!
Всю жизнь у отца было особое отношение к книге. В нашей семье жизни без чтения не мыслили, в доме всегда была богатая библиотека, которой пользовались также друзья и знакомые. До сих пор нахожу в книгах закладки с пометками отца...
А в дневнике военных лет встречаются записи, которые вызывают искреннее удивление моих учеников, читающих, к сожалению, явно недостаточно: «14 июня 1943 года. Сейчас читал «Асю» Тургенева. Как замечательно! Всё так живо, образы благородны, и остаётся неизгладимое впечатление…
22 августа. Я на фронте. Настроение хорошее. Восхищаюсь силой русского народа. А каковы духовные силы и возможности у русских! Теперь Толстой становится понятней с его преклонением перед русским мужиком.
Сколько нужно простоты и силы, истинно детской наивности, чтобы перед сном рассказать сказку или спеть песню. Всё это на фронте, где каждый день можно ожидать отправки на передовую линию.
27 августа. Настроение отличное. Сегодня достал «Онегина». Читаю. Да, совсем позабыл. Вчера подал заявление в комсомол. Скоро получу билет. Скоро поеду на фронт. Это большое испытание. Как я его выдержу? Сегодня сидел и приводил в порядок свои вещи. Одновременно думал о своих детских привязанностях. Книги – основное в моём детстве. Они открыли передо мной сказочный мир жаркой Африки и тихоокеанских островов. Дикари и бесстрашные путешественники. Фантазия Жюля Верна и романы Дюма. Бульварные романы французских писателей и русские классики… Всё это так густо следовало… в величайшем беспорядке. Мне хотелось быть и тем и другим. Но книги сменялись. Намерения тоже. Я успевал только мечтать. Приниматься за выполнение намерения было некогда. В результате я хочу стать очень положительным человеком. Вот и всё…».
А между тем каждый день приносил что-то новое:
«12 сентября 1943 года. Вести с фронтов очень радостные. Взяли Донбасс… Италия вышла из войны. По всей Европе волнения. Война как будто близится к концу.
27 сентября 1943 года. … Нахожусь на должности командира пульрасчёта. Не трудно. Скоро, может быть, начнётся на нашем фронте. Ведь на других направлениях большие успехи. Взят Смоленск. Каждый день приносит новые победы.
Мне хочется надеяться, что этот дневник я буду читать, сидя в тёплой уютной комнате среди родных».
Интересно, что события исторической важности часто воспринимаются их непосредственными участниками буднично и просто, без желания как-то подчеркнуть их значимость, хотя чувство грандиозности происходящего ощущается в каждом слове.
Но и в годы суровых испытаний человек остаётся просто человеком, и ему нужны праздники! Вот как описана в дневнике встреча нового – 1944 – года: «Из-под Старой Руссы в вагонах доехали до Великих Лук… Сразу после выгрузки сделали марш на 35 км со всей матчастью. На волокуше больше 130 кг; дорога плохая. Такой марш первый. За ночь изменились: лица осунулись, глаза ввалились.
Новый год встречал во время марша. Кричат по колонне: «С Новым годом!» Колонна отдыхала. Я лежал. Вот как пришлось встретить».
Мне кажется, каждый из этих солдат-новичков, у которых детство и юность так безжалостно оборвала война, вспомнил, лёжа на холодном снегу, пушистую ёлку, украшенную сверкающими гирляндами, яркие новогодние подарки, приготовленные заботливыми родителями, весёлый школьный карнавал… Неужели это было на самом деле? Недавнее прошлое кажется сказочным сном, а наяву…
«В том направлении, в котором двигалась наша дивизия, противник отступал. Так что опять мне не пришлось вступить в бой. Это было севернее Невеля.
После этого опять марш через Великие Луки и севернее. Здесь немного покрутились, и наконец полк получил задание занять три деревни. Немца с обороны сбили. Идём мы с пулемётами. Тяжело. Где кончается «наше» и начинается «его»? Все прекрасно знают, что понять этого нельзя, но очень хочется.
Пришли в только что занятую траншею. Передвигаться иногда приходится по трупам. Всё совершенно безразлично. Хотя нет! Когда передали приказ о наступлении, то захотелось скорее в бой.
В бою очень многих ранило, и меня в том числе. Почти сутки провалялся в снегу. Нашёл меня сержант из нашего взвода…».
И начались скитания по госпиталям: «Мечтаю, что попаду в госпиталь недалеко от дома». Часто вспоминает Николай об отчем доме, о родных, его мучает чувство вины за то, что был эгоистичен, недостаточно внимателен к родителям: «Милые старики! Как вы живёте? Ведь у вас нет моральной опоры. Но я в письмах не очень нежен. Это может только расстроить их».
Госпиталь находится недалеко от города Осташева и расположен в строениях монастыря, так называемой Ниловой Пустыни. И здесь во время вынужденного бездействия – книги, книги, книги… «Прочитал из фантастики «Путь колеса» – о войне будущего. Но эта война страшнее предполагаемой…» – запись от 28 февраля 1944 года. Здесь же воспоминание о том бое, в котором получил ранение: «Был не бой, а мясорубка. Немцы переняли нашу «тактику изматывания» и неплохо ею овладели. Характерно, что в бою я был совершенно спокоен. Когда ранили, сказал заученное: «Иванов, за меня!» Отползать было необходимо. До своих траншей метров четыреста. Сразу не перевязали : думали доползу. Ползти трудно. Да и немцы видят – маскхалат весь в глине; кроме того, они на высотке, а мы в низине. Ведут себя они спокойно. Ходят во весь рост. Артподготовки не было, и пехота не ведёт огня. А сколько её осталось?! Третья часть, не больше! Поэтому немцы спокойно вели прицельный огонь. У них было много снайперов. Меня ранил тоже снайпер.
Сначала полз, но очень лениво. Подгонял себя мыслью, что немцы в контратаку пойдут, тогда мне конец. Но и это не помогло. «Стоит ли так беспокоиться о жизни?» – думал я. Когда стало мне холодно, я решил замёрзнуть. Как слышал, замерзать легко. А сам невольно подпеваю тому, что звучит в ушах. Это был какой-то вальс.
Опомнился. Холодно. Небо ясно. Звёзды большие и яркие. Ни выстрелов, ни взрывов, ни криков раненых. Всё тихо. Вдруг скрип снега. Кто ходит? «Федин, Федин!» – кричит кто-то. Тихо, и опять зовут. Федин – из нашего взвода. Совсем рядом откликается Федин. Тогда я крикнул Федину. Подходит ко мне. Удивляется: «Глашкин?!» Я прошу его меня не оставить. Потом санитары, и госпитали, и бесконечная волокита…. Я опять скоро попаду в часть, и снова фронт. Теперь немного страшновато.»
Почти как у Юлии Друниной:
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
Я постоянно ловлю себя на мысли, что всё, о чём я читаю в этом дневнике, я уже знала раньше, и особенно яркое впечатление от поэзии. Ведь это от имени всего поколения сказал Семён Гудзенко в 1945 году:
Нас не нужно жалеть, ведь и мы б никого не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
На могилах у мёртвых расцвели голубые цветы…
И подобно Михаилу Кульчицкому многие мальчишки, мечтатели и фантазёры, лишь надев солдатские шинели, поняли, как отличаются фронтовые будни от «книжных» сражений:
Война ж совсем не фейерверк,
А просто трудная работа…
Портрет поколения, которое загородило дорогу фашизму, Николай Майоров нарисовал ещё в 1940 году:
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
И герой моего рассказа мог сказать о себе так же, как и поэт, погибший в 1942 году:
И жили мы, не тратя лишних слов,
Чтоб к вам прийти лишь в пересказах устных
Да в серой прозе наших дневников.
В «серой прозе» дневниковых записей – размышления о смерти, что естественно на войне, где ежеминутно чувствуется её холодное дыхание: «Два раза в жизни (вернее, три) я чувствовал смерть. Это ощущение чего-то бесконечного, необыкновенно лёгкого. Какая-то оторванность от всего. Чувствуешь, как расширяешься и наконец сливаешься с бесконечностью.
Это было до армии два раза, когда я болел воспалением лёгких (серьёзно) и когда ранили». Но долго размышлять о смерти некогда. Молодость отличается оптимизмом. И если ты пока ещё жив, думать нужно о завтрашнем дне. Однажды я услышала фразу, которая запомнилась мне, хотя вначале я не могла понять полностью её смысл: «Каждый свой день нужно прожить так, будто он последний». Возможно ли это? Возможно. На войне и впрямь каждый день может оказаться последним… И это заставляет задуматься над тем, как ты прожил свою жизнь и не будет ли тебе «мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Поэтому, я думаю, молодой человек так требователен к себе: «Какое у меня непостоянство. Читаю одну книгу – соглашаюсь, читаю другую – тоже соглашаюсь! Как это глупо. Ведь мне уже 18 лет. Пора бы иметь свои убеждения. То жизнь кажется обманом, то хочется жить и любить».
Слишком требовательный к себе человек требователен и к окружающим. Внешняя форма не закрывает от него содержания, сути. Он очень болезненно чувствует фальшь. Вот почему в записи от 6 апреля 1944 года вместо: «Ура! Я комсомолец!» читаем: «Странно! Я комсомолец, т.е. владелец комсомольского билета и не больше. Я не исключение. Таких большинство… Вступали в комсомол, чтобы совершенствовать свой идейно-политический уровень, активно участвовать в общественной жизни, помогать отстающим товарищам. На деле этого нет… Комсомольцы устава и программы не знают… на собрания не ходят… Все стараются увильнуть!.. Я нахожу причину этого в том, что люди разные по своему умственному развитию и складу ума, вынуждены толпиться в одном месте, дышать одним воздухом. Ведь разные запросы требуют разных отношений, а хотят подобрать стандарт. Меня это не удовлетворяет». А дальше идут и вовсе «крамольные» мысли! В сталинские времена о подобном не только говорить, но и думать было опасно. И тем не менее восемнадцатилетний солдат в своём дневнике чёрным по белому пишет: «Господствующая партия – это хорошо. Но она не может не быть господствующей. Ведь в государстве она одна». Вот ведь как всё, оказывается, просто! Потому и останавливаться на этом долго не стоит: «Хочется верить в скорый конец войны. Финляндия отклонила наши условия перемирия. Это, однако, имеет мало значения. Скорее бы кончилась война. Тогда, может быть, удастся поступить в вуз. Хотя мне трудновато будет, но хочется преодолевать эти трудности».
Лечение в госпитале идёт медленно, вынужденное бездействие, с одной стороны, раздражает и утомляет, с другой – даёт возможность неторопливо подумать о жизни: « Я скучаю и горю желанием познавать и совершенствоваться. Надолго ль меня хватит? Часто закрадывается сомнение: хватит ли у меня энергии быть человеком по моим понятиям.
Часто бывают моменты «пробуждения». Не верится, что я в армии, что ранен. Я закрылся в скорлупу, осязаю всё, но не признаю себя в этой обстановке. Как будто я смотрю кино. Картина совершенно чужда. Жду, когда кончится. Зажгут свет – и я буду жить по-прежнему».
Подобно лермонтовскому Печорину (а Николая так и звали друзья!), он подвергает себя собственному строгому суду, пытается искоренить эгоизм, столь характерный для молодых людей. И подобно юному Льву Толстому стремится разобраться в себе, стать лучше: «Решил совершенствовать себя. Составлю себе краткое правило, которое будет постепенно пополняться. До этого я считал это лишним, ибо примеры из литературы говорят, что подобное начинание редко доходит до желанного результата. Я же думаю, что это очень полезно, хотя и до конца не дойдёт (до желанного).
В своих записках я вижу мир своего «Я». Окружающих людей я игнорировал. Теперь буду заносить мои наблюдения над окружающими людьми».
Трудно представить, что эти страницы написаны не в уютном кабинете за письменным столом, освещённым спокойным светом настольной лампы, а в госпитале, где в одном помещении, грязном и тесном, холодном, насквозь продуваемом весенним ветром, помещалось более трёхсот человек! Воздух – хоть топор вешай! На нарах невозможно содержать своё место в чистоте. Ходят все в старом обмундировании, то есть, в том, в чём их ранили. В столовой нет пола (там раньше был сарай). Повседневные разговоры раненых – о том, где как кормят, о чревоугодничестве всех людей, особенно начальства. Грустно. Откровенно поговорить не с кем, но есть дневник:
« Хорошее в людях куда-то попряталось. Есть единственно хорошая черта у некоторых – добродушно-насмешливое отношение к окружающему… Все ругают эти условия, но признают все низости и несправедливости вполне естественными. Здесь можно найти много примеров о незнании русским человеком чувства меры во власти. Есть солдафоны. Есть и просто ограниченные люди».
Выздоравливающие ходят на работу: убирают территорию госпиталя, заготавливают дрова, качают воду. Наконец-то и наш «Печорин» находит себе интересного собеседника (к сожалению, имя его в дневнике целиком не указано): «… Время, свободное от занятий, провожу за чтением или в беседах с К. Парень правдивый, с открытым характером. Одарён и любознателен. Беседовать с ним приятно и даже поучительно. В некоторых убеждениях мы сходимся.
… Недавно мы с ним говорили о Боге, о человеческом сознании и справедливости. Решили, что контролирующим органом в деяниях образованного человека является его развитое сознание; оно регулирует инстинкты. У необразованного человека такую роль выполняет Бог. Это духовная полиция, которая необходима на этапе пути ко всеобщему сознанию. К. недавно правильно заметил мою страсть говорить истины, хотя они слушателю бывают иногда известны».
Идёт весна 1944 года. Из госпиталя всё ещё не выписывают: рана заживает медленно.
Переводят в подсобное хозяйство госпиталя. Здесь раньше была экономия Нилова монастыря, потом совхоз, коммуна и колхоз: « В настоящее время колхоз не в силах обработать всей земли, поэтому часть её отдали госпиталю. На колхоз всего одна лошадь и несколько бычков. Пашут на кнуте. Голодают. У некоторых нет даже мякины. Состояние ужасное. Правда, верхушка колхоза живёт относительно хорошо…
Иногда думаю о себе. Я всё время искал такой жизни и чувств, как в романах. Набрался благородных стремлений, но ни к чему не стремлюсь. Жизнь ломает.
В стороне всё это время шла иная жизнь, которую я не хотел понять и принять. Но теперь немного жаль, что я не жил той жизнью, которую вели мои сверстники…
Природа оживает. На тёмном фоне хвойных деревьев весело зеленеет берёза. Луга тоже начинают зеленеть, несмотря на толстый слой прошлогодней нескошенной травы».
Война ощутимо движется к концу, хотя до её завершения, мы знаем, ещё год: «Вчера думал об открытии второго фронта в Европе. Эта весть радует. Это говорит, что время подходит к дележу, иначе Англия и Америка не вступили бы. На наших фронтах тоже началось». Так хочется быть в гуще событий – там, где сейчас всё решается! Но рана превратилась в язву. Будут делать ещё одну операцию.
«5 июня. Госпиталь переехал в район Новосокольников. До фронта 40-50 км. Здесь Второй Прибалтийский фронт. Наступление началось… Взяты Минск и другие города. Везде успехи. Немцы сдаются в плен».
Раньше казалось, что на войне только о ней и полагается думать. Но это не так. И природа, и поэзия, и музыка, и любовь – всему есть место. Именно ощущение полноты и красоты жизни, нормальные человеческие чувства позволяют остаться человеком даже в нечеловеческих условиях: « А как вокруг замечательно! Всё цветёт и благоухает. Рожь цветёт, и среди колосьев сверкают васильки. Запах такой томный и сытый. Всё дышит довольством (в природе). Сейчас против меня на полотне железной дороги выгрузился другой госпиталь. Группа девушек и мужчина замечательно поют под гитару. Хорошо послушать музыку!»
Вот, наконец, сделана операция. Передвигаться пока можно только с костылём, швы ещё не сняли: «Скорее бы выписаться, а то даже совестно, что я кантуюсь по госпиталям около семи месяцев. Читаю по-прежнему… Прочитал «Отцы и дети» Тургенева (в который раз!)…
А жить скучно. Завязнешь в мелочах и не видишь ничего. А ведь наши войска недалеко от Варшавы. Скоро очистят всю нашу территорию. Зарылся я в книги, и образы книжных героев реальней и понятней для меня, нежели сами люди и сама жизнь».
Август. Скоро день рождения, который снова придётся встретить вдали от дома: «Вот уже 19 лет. А что я видел, что испытал, что сделал для себя? Ничего! Человек я без «украшений». Во мне преобладают серые тона (мрачных нет, но будут). Ожидали от меня всегда больше, чем я могу дать… Часто бесполезно и бесплодно мечтаю…».
Сентябрь. Рана опять открылась. «Задумываюсь о жизни. Жизнь шутить не любит. Она учит, но очень строго. Ошибёшься раз – отразится навсегда. В жизни нужно опасаться всего: и хорошего, и плохого, ибо под каждым таится обратное…
Моё восьмимесячное пребывание в госпитале меня тяготит. Совестно, что я не был на фронте во время великих событий. Наши войска в Бухаресте. Румыния с нами. Финляндия просит перемирия…»
Декабрь. На фронте: «Из армейского запасного полка я прибыл в свою дивизию и в свой полк. Попал в стрелковую роту. Дали отделение… Сегодня ночью, вероятно, идём на передовую и потом опять в наступление. Вот уже с неделю как подморозило. Теперь можно пройти танками, автомашинами. Короче, подошло благоприятное время для наступления.
Я не волнуюсь. Это потому, что я не один, задумываться некогда.
Всё же я немного подумал. Для смерти я не готов. Жить нужно, чтобы что-либо сделать, нужно покончить земные расчёты. Я многим должен. Я должен некоторым доказать, на что я способен… Знаю, что мне нужно жить. Возможности смерти в этом наступлении я не ожидаю. Верю, что я буду жить!»
«25 декабря 1944 года. Наша дивизия находится во втором эшелоне. Вот уже двое суток мы стоим непосредственно за передовой линией, вернее, за дивизиями, действующими на передовой. Это 1-4 км от нас. От нас же недалеко… стоит тяжёлая артиллерия, «катюши». Оборону прорвали позавчера. Выбили за день из трёх траншей. Артподготовка была 30 минут. Огня дали порядочно.
Сейчас немцы стараются прорваться с левого фланга и захлопнуть нас. Левый фланг от нас в 2-2,5 км. Раненые говорят, что немцы сопротивляются упорно…
Я совершенно спокоен. О смерти думаю меньше всего. Я пишу эти строки, а кругом немилосердно бьют. Играет «катюша».
Артогонь немцы ведут только по переднему краю.К нам, во второй эшелон, мины не залетают, и снарядов нет. Изредка свистят шальные пули.
Находимся мы в траншеях противника Здесь нет никаких укреплений.. Траншеи, и больше ничего. Немцы очень часто ходят в контратаки. Вчера даже взяли одну траншею, но сегодня наши отбили. Немцев, как говорят раненые, положили много. Это хорошо. На мою долю меньше придётся!
Думаю о войне. Это самое дикое, самое ужасное явление у цивилизованных народов 20 века. Думаю о немцах и латышах. Почему я должен воевать с ними? Ведь многие немцы, и латыши, и русские думают одинаково, многие могут найти общий язык. Да сам чёрт не разберётся в этой войне. История всё рассмотрит, уточнит и отдаст на суд потомкам».
И снова ранение. И снова госпиталь: «В бою пробыл трое или четверо суток, точно не знаю. В это время не отдыхал. Так устал, усталость чувствуется только теперь… Мы занимали позиции, неудачно атаковали, катали через болото пушки, штурмовали в лоб укреплённый хутор (при поддержке сорокапяток)… Жить хотелось!»
«30 января 1945 г. … Сейчас перечитал свои записи за 2 января. По записям получилось, что я довольно пассивно действовал в боях. А ведь это не так. Я всегда был впереди, назад не оглядывался и действовал как нужно, чего не делали остальные. В последнее время страшно хотелось остаться в части. Ведь тогда я мог бы получить награду: я заслужил её! А теперь обо мне не вспомнят. Комроты, помкомроты и комвзвода убиты. Убит, вероятно, и комсорг батальона, т.е. нет тех, которые могли бы ходатайствовать о награде…
Я часто обвиняю себя в мещанстве, стараюсь искоренить пороки, которые в себе нахожу. Я не хочу быть тем, что я есть теперь. Я хочу быть выше ,чище. Хватит ли у меня на это сил? Хочу верить, что хватит.
В среде, окружающей меня, я лишний. Я чем-то отличаюсь, хотя и стараюсь быть незаметным. Я лишний человек… Быть лишним человеком в 20 веке смешно и почти невозможно. Я винтик, но без таких винтиков, как я, страна может обойтись. Хоть винтик золочёный, но его можно заменить простым, железным и даже немного ржавым. Я не хочу быть винтиком! Эта крошка золота может сыграть какую-то роль. Кое-где такие крошки нужны. Золото – это мои небольшие знания, мои способности. Не нужно кидаться крошками – только тогда можно собрать кое-что ценное ».
И так через всю войну: хочется жить, учиться, познавать мир, совершенствовать себя. А это не легче, чем воевать… В мирной жизни надо шаг за шагом утверждать себя, преодолевая трудности.
Да, война, действительно, не ради войны, а «ради жизни на земле».
И вот долгожданная победа! Война закончилась, но надолго выбила из колеи. Вместо желанной учёбы – продолжение службы. Будущее довольно туманно, но это не повод для отчаяния и безразличия.
«22 июля 1945 года. 2 часа ночи. … Я всегда стараюсь делать так, чтобы мне не было совестно за себя, за свои действия».
С грустью вспоминает Николай о своём друге, которому не суждено было дожить до победы: «Василий Мерзляков погиб в 44 году. Такие благородные натуры не живут. Они или погибают, или падают до уровня низких. Редко кто пронесёт такую душу через полную жизнь. Как он был требователен к своей совести, как честен был в отношении к людям.
Да, война хоть и выбора не делает, но почему-то кажется, что она уносит из жизни лучших, чистых».
Война объединила всех перед лицом общей беды, заставила на какое-то время забыть о разногласиях и сомнениях. Мирное время вновь вернуло к нерешённым вопросам о том, всё ли справедливо устроено в нашей стране – первой в мире социалистической державе.
«19 ноября 1945 года. А вокруг всё тот же гомон, крик, пышные фразы… Когда же домой? Хочется учиться, чего-то достигнуть, быть полезным. Моя жизнь возможна только вне политики, только в области человечества. Ведь политика … всегда идёт против определённой группы людей. У нас диктатура только одной партии. А ведь наша страна так велика. Желания людей нельзя объединить в одном. Вся борьба строго направлена в одну сторону. Всё остальное сметается. Довольно крепкая диктатура.
Ленин говорил, что всякая власть есть насилие. Опять приходит на память афоризм: «Все побеждены, всё побеждено, а победителей нет». Что будет дальше? Неужели всё останется на своих местах? Неужели не будет изменений?
… Настоящая жизнь наталкивает на вопрос: за что мы воевали? За свободу?! Но где плоды? Их долго ждать. И вырастет ли деревцо до грядущей бури? После грядущей бури опять сажать дерево свободы. Его опять сломит буря – и так до бесконечности. Мы воевали для потомков. Насколько я помню историю, все борцы тоже воевали во имя будущего. И, как видно, всегда будут воевать за него. Наверное, лучше воевать за настоящее. Лучше устраивать свою настоящую жизнь. А если мы не будем разрушать, то потомкам придётся меньше строить…»
Так ли распорядились потомки этим бесценным даром?
Строим ли мы больше или разрушаем? Ответственность за страну лежит сегодня на наших плечах. Об этом нам и напомнил дневник военных лет, победивший время…
P.S. Книгу о войне мой отец так и не написал… После победы ещё пять лет служил в Прибалтике. На литературный факультет Тульского педагогического института, откуда был призван в армию, он не вернулся. Страну надо было восстанавливать, требовались специалисты в различных областях промышленности, поэтому он стал инженером, окончив Сталиногорский горный техникум, а затем Московский горный институт. Сорок лет отдал развитию предприятий Подмосковного угольного бассейна, начав свой трудовой путь механиком участка шахты № 35. Впоследствии длительное время руководил Новомосковскими ЦЭММ, более двух десятилетий был главным инженером Новомосковского энергомеханического завода. Человек творческий, он всю жизнь увлечённо решал самые сложные инженерные задачи. Об успехах говорят многочисленные авторские свидетельства на изобретения, а к боевым наградам добавились награды за труд – знак «Изобретатель СССР» и медаль ВДНХ.
А любовь к литературе и творчеству в нашей семье передаётся по наследству: вскоре после войны тот самый Тульский педагогический институт имени Л.Н.Толстого, где в 1942 учился мой отец, окончила моя мама Феоктистова Зоя Михайловна, там же на историко-филологическом факультете в 1971-1975 годах училась я, и три мои дочери тоже имеют филологическое образование…
Папа ушёл из жизни в 1989 году, не дожив и до 65 лет… Но его мудрость, порядочность, любовь к детям и внукам по сей день охраняют нас от житейских невзгод, помогают одолеть любые трудности…
Николай Глашкин – студент I курса Тульского педагогического института.
Декабрь 1942 года
Николай Глашкин – курсант Телавского пехотного училища. Май 1943 года
Страницы красноармейской книжки Н. Глашкина
Н. Глашкин – студент Сталиногорского горного техникума. Май 1952 года
Насчет Чечни не беспокойтесь! Войны здесь пока не видели!
Насчет Чечни не беспокойтесь!
Войны здесь пока не видели!
Он мечтал возвратиться из Чечни и начать жизнь, как говорится, с чистого листа. В своих письмах с войны он не обронил ни слова о том, что приходится переживать. И с фотографий, присланных оттуда, на нас смотрят молодые улыбающиеся лица. Смотрим на них и, кажется, что война где-то позади. Но это только на первый взгляд. Взрывы, стрельба, смерть – подстерегали их на каждом шагу. Сергей писал в письмах, что командировка скоро заканчивается и он возвратится домой. Так вскоре и случилось… Только сценарий был до боли мрачным… 15 марта 1996 года груз-«200» пришел в дом Турапиных. Тяжелая потеря для родных и близких. А для материнского сердца она оказалась неизлечимой. Агнесса Ивановна переживет сына на два года. И найдет свой покой рядом с могилой сына. В этом материале я приведу свидетельства и воспоминания близких Сергея, написанных сразу же после его гибели, в марте 1996 года. Они настолько теплы и искренни, что даже спустя 15 лет, невозможно придумать что-то новое. Эти люди не отвернулись от чужой беды. За что им спасибо.
Сергей Николаевич Турапин родился 5 декабря 1976 года в селе Алкужи Моршанского района. Окончил Мутасьевскую среднюю школу. Ее директор Валентина Александровна Палатова вспоминает:
«Я о Сереже могу сказать только хорошее. Надежный товарищ – лучше не бывает, придет на помощь, только позови. Самое активное участие принимал во всех общешкольных мероприятиях. Несколько лет подряд – бессменный Дед Мороз. Потому что, во-первых, добрый; во-вторых, наверное, самый высокий и сильный.
…Сережа неплохо играл в волейбол, защищал на спортивных соревнованиях честь школы. Увлекался историей, любил этот предмет, хорошо знал его. После окончания школы я с ним разговаривала, убеждала: «Давай, Сережа, в пединститут на исторический. Прекрасный педагог из тебя будет». - «Нет,- отвечает, - Валентина Александровна, я решил в Шацке на механика учиться. Все равно зимой в армию». - «Ты, Сережа, - советую ему,- техникум после службы не бросай…»
Его взяли в армию с 1-го курса Шацкого техникума механизации сельского хозяйства в конце декабря 1994 года. До середины сентября 1995 года рядовой Турапин проходил службу в Воронеже в воинской части внутренних войск МВД. Тяжело было оторваться от дома. Но служба – дело святое!
«Здравствуйте, мама, Валя, Нина, Володя, Коля!
Пишет тебе твой сын. Находимся в части ВВ, то есть внутренние войска.
Эта часть находится в Воронеже. Жизнь у нас хорошая, и на самочувствие пока не жалуемся.
В часть прибыли первого января. Новый год встречали в поезде. Сейчас у нас проходит курс молодого бойца.
Пока попали в часть, путешествовали по России. Были в Брянске, Орле, Калуге, Москве и только после этого приехали в Воронеж.
Ну вот вроде бы и все новости. Как вы там живете? Как Валя и все родные? Сейчас сидим в казарме. Получили форму. Уже прослужили два дня.
Больше писать не знаю о чем. Всем привет.
До свидания. 2.1.95 г.
Рядовой Турапин.
ВВ МВД.
Пока. Пишите письма».
Вот такие письма писал Сережа домой. Писал часто. Так что не давал родным повода переживать.
- Взяли Сергея в армию, и, помню, за неделю до присяги откуда-то весть
получила, мол, болеет сынок, - вспоминала Агнесса Ивановна. – Быстренько собралась и поехала. Сын встречает: «Мама, ты что? Все в порядке!» А глаза голубые так и блестят от радости. Взял меня за руки, пойдем ребят сигаретами угостим. А мне разве жалко? Друзья его закурили, довольные, улыбаются. А Сергей – самый счастливый среди них. Когда уезжала, спросил: «Через неделю присяга. Наверное, не приедешь?» - «Да, - говорю, - наверное, не выберусь». Да не смогла усидеть дома, все равно приехала.
Как вспоминают знакомые Сергея, он был отзывчивым человеком. Мог в любую минуту прийти на помощь. Не был выскочкой, но в то же время был душой коллектива. Наверное, поэтому в его альбоме так много фотографий, подаренных армейскими друзьями.
Так солдатские будни сменяли сначала дни, а затем и недели.
«Насчет Чечни не беспокойтесь. Мы никуда не едем», - писал Сергей в одном из августовских писем.
По жребию судьбы Сереже достались внутренние войска, войскам – Чечня. Командировку, по каким-то причинам отсрочили на один месяц. Отсрочили, но не отменили! Чечня вовсю на Кавказе воевала русским оружием, Россия продолжала воевать пацанами.
Первой в семье Турапиных узнала о том, что Сергей уезжает в Чечню сестра Валя. Письмо она получила еще в школе - она педагог, а вот придя домой, не смогла найти слов, чтобы объяснить маме случившееся. Трудно представить, что творилось у них на душе. Ловили себя на мысли, веря только в лучшее.
Вскоре Сергей решил написать матери обо всем сам:
«Здравствуйте, Мама, Валя, Мамаша!
Привет вам из Воронежа.
Письмо ваше получил.
У меня все нормально, находимся в полку.
Мама, ты не волнуйся, не знаю, как тебе написать, но мы завтра уезжаем в командировку в г.Моздок.
Хотя я знаю, что ты будешь все равно за меня беспокоиться. Приехал командир дивизии и объявил нам об этом.
Едем на три месяца. Как приедем, напишу вам письмо. Больше мне в Воронеж не пишите.
Ну вот, вроде бы и все.
Всем привет от меня!
Сергей».
С 17 сентября 1995 года рядовой Турапин в составе батальона находится в Чеченской Республике.
И хотя домой от Сергея приходили нежные и теплые письма, родные понимали, что такое Чечня. А от кадров, увиденных по телевидению, сжималось сердце.
«Мама, ты не волнуйся. Стоим мы на границе Чечни и Дагестана. За две недели, которые мы тут пробыли, не слышали ни одного выстрела.
Стоим мы на блокпосте, проверяем проезжающий транспорт.
Место, где мы стоим, называется станица Долинская. Еще мы сопровождаем наши машины. Уехали мы на три месяца. Так что не волнуйтесь, скоро приедем домой. Кормят нас хорошо. Почти каждый день едим арбузы, дыни и другие фрукты. Спим тоже вдоволь. Ложимся часов в 8 вечера, потому что здесь темнеет рано – часов в 7 уже темно. А встаем часов в 8 утра к завтраку.
Здоровье мое тоже хорошее. Ну вот, вроде бы и все мои новости.
Ну все, пока.Пишите. Сергей.
И ни слова в письмах маме, что жизнь на волоске. Лишь природа, да отдых время от времени. И никакой войны.
«Здесь стреляют редко», - писал Сергей домой, успокаивая тем самым своих близких.
А родные, будто бы ничего не происходит, писали солдату ответные добрые письма. Ох, и радовались ребята, когда туда, в Чечню, приходили весточки из дома.
« Здравствуйте, мои дорогие мама, Валя и мамаша!
Вы знаете, что я в Чечне, но не переживайте. Здесь все спокойно!
Жизнь тут нормальная. Войны здесь пока что никакой не видим. Днем ездим, сопровождаем наши машины в Грозный и другие населенные пункты. Ездим на БТРах. Стреляли, пока что учебные стрельбы, и все. Так что наши пацаны стоят на дороге вместе с ОМОНом, проверяют машины.
Местное население относится к нам, правда, не очень. Но зато русские относятся, как к родным.
Ну а так ничего, жить можно. Иногда прирежем барашка, едим шашлык.
Ну вот и все мои новости.
Пока. Пишите. Сергей».
Вскоре ребятам сказали, что срок командировки немного увеличился. Объяснялось это тем, что в республике участились нападения, грабеж и диверсии боевиков.
Но, как говорят, солдат войны не выбирает. В письмах был все тот же Сережа. Любимый, милый и родной.
«Здравствуйте, мои дорогие!
Большой привет вам из республики Чечня. Письма я ваши получил, за что большое спасибо. У меня все нормально, без изменений. Погода, правда, стала холоднее. Выпало снега немного, днем температура около 0, а ночью морозит. Правда, не сильно. В командировке мы, наверное, задержимся до весны. Но этого пока никто точно не знает. Сейчас живем отдельно от батальона. Он стоит в долине, а мы - чуть выше, на преобладающей высоте.
Ну а так у меня все нормально, за меня не беспокойся.
Поздравляю вас с Новым годом. Желаю вам всего наилучшего, и прежде всего крепкого здоровья.
Ну все. Пока.
Пишите».
Новый год, о котором так красиво писал в письме Сергей, он встретил на боевом посту.
В Москве в вечерних платьях у столов сидели новые хозяева нашей страны. Веселясь, они произносили тосты за любовь, за Россию. И конечно же за успех начавшейся войны.
И только российские солдаты ждали возвращения домой. Но руководство страны не спешило ничего заканчивать.
А в письмах домой ребята все так же писали о природе, о горах…
«Здесь очень красивая природа, - писал Сергей матери. – Кругом холмы, а рано утром на рассвете и вечером, виден снежный Кавказский хребет. И вообще, все очень красиво смотрится…»
Но, как бы ни была красива кавказская природа, чеченская земля являлась для русского парня все равно чужой.
Последнее письмо от Сергея Агнесса Ивановна получила 9 марта 1996 года. Вот фрагмент из этого письма:
«В середине марта, наверное, поедем в Воронеж, и закончится наша командировка в 6 месяцев!
Мама, Валя, Нина и мамаша! Поздравляю вас с праздником 8 Марта! Желаю вам всего самого наилучшего, что можно пожелать. А прежде всего: здоровья, успехов в работе. Новостей у меня особых нет. Все по-прежнему.
Ваш сын Сергей».
…В тот роковой для него день, 10 марта 1996 года, он был назначен старшим в составе отделения разведки для проверки минных полей и подъездных дорог к позициям. При проверке очередного рубежа отделение попало в засаду. В бою Сергей своим огнем вызвал ответный огонь на себя. Для него бой продолжался недолго, он был смертельно ранен пулей снайпера…
Так написано в официальных документах. Предавать сомнению какие-то факты мы не имеем права. Да это, пожалуй, уже и ни к чему.
В этот хмурый мартовский день еще одна российская семья потеряла сына, брата, друга.
В тот день боевые друзья помянули еще одного погибшего товарища.
15 марта 1996 года в семью Турапиных пришло скорбное известие. Очень не хотелось верить ему. Первым вопросом матери, был вопрос: «Кто смог убить моего мальчика?» Но самое тяжелое, было ждать, когда гроб с телом Сергея придет в село Алкужи.
Сопровождали Сергея в последний путь его боевые друзья. Те, кто был с ним в последние минуты его жизни.
Хоронили бойца 16 марта 1996 года. Люди шли и плакали. Так велика для них была потеря. Плакали и боевые друзья, повидавшие смерть и кровь на войне. Ему они были обязаны жизнью. А в глаза матери смотрели как-то украдкой, чувствуя и свою в том вину. Но разве виноваты они были в той войне? Конечно же нет.
…А на кресте у Сергея висит каска. Ее привезли друзья, в память о погибшем друге. Здесь же и табличка с надписью: «Сереге от боевых товарищей 3-й роты».
Указом Президента России от 31 декабря 1997 года рядовой Турапин был награжден орденом Мужества (посмертно).
Но никакие награды не смогли вернуть Сергея, хотя бы на минутку… Агнесса Ивановна так и не смогла пережить утрату сына. 28 августа 1998 года она ушла из жизни.
Сереженька! За что же ты погиб,
И март-бедун твою судьбу заносит?
За что к тебе пришел тот страшный миг?
Ведь жизнь любить
и жить так сердце просит!
Не уходить тебе бы, подождать,
Но над судьбой не властны уговоры,
Не должен был ты
Жизнь свою отдать,
Да в нашем доме завелись раздоры.
Зачем, скажите, эти испытанья,
Зачем же распри эти, для кого?
И сколько можно вынести терзанья,
Убитым быть, а, собственно, за что?
Ведь так тревожилась
и так скучала мать,
И сестры ждали, и родня любила…
Мы все скорбим, но можно ль что отдать,
Чтоб смерть хотя б на день повременила?
Опять с тобой подруги и друзья,
Но по щекам течет, струится горе.
Ты дома, здесь, и вот твоя семья,
Лишь смеха радости
уже не слышно боле.
Все расцветет, отступит снегопад.
Вновь соловьи зальются
нежной трелью.
Сереженька! Ты не войдешь в тот сад,-
Война закрыла жизнь седой метелью.
Прости, что мы ничем не помогли,
Не заслонили от смертельной пули,
Облегчить участь тоже не смогли…
За все, за все, пожалуйста, прости!
Это стихотворение написала Ольга Донскова. Это было криком души на трагедию. Сергей Турапин стал первым моршанцем, кто отдал свою жизнь за горстку интересов наших политиков. Но, к великому сожалению, не последним.
Скорбный список будет продолжен еще семью фамилиями. А сколько искалеченных придет с войны?
И мы, своим безжалостным равнодушием, продолжаем этот печальный список…
Я вернусь к вам, родные, с войны...
Я вернусь к вам, родные, с войны...
Он мечтал быть военным. Посвятить свою жизнь служению Родине. Он так дорожил этой профессией, что не роптал ни на какие трудности. Вот только Родина безжалостно отправила его в Ичкерию. Двое малышей так и не дождались отца с войны.
Юрий Анатольевич Кожанов родился 1 февраля 1968 года. Его детство прошло в селе Ракша. Красивые места, прекрасная природа! Что можно рассказать о его детстве? Пожалуй, оно было таким же, как и у всех сельских ребятишек. Увлекался фотографией, любил спорт. Одни только грамоты говорят сами за себя. А их в семье Кожановых накопилось немало! Родители очень гордились сыном.
Однажды Юрий в газете нашел объявление о наборе курсантов в Челябинское танковое училище.
«Буду землю грызть, ползком ползти, а в Ракшу не вернусь»,-говорил Юрий, когда уезжал поступать в Челябинск. И поступил. В августе 1985 года Юрий Кожанов был зачислен в список курсантов Челябинского высшего танкового командного училища. Радости родителей не было предела.
Анна Андреевна, сдерживая слезы, листает курсантский альбом сына. Вот он с друзьями, вот на полевом выходе, а вот и на свадьбе друга. На первой странице надпись: «О жизни своей, о годах в Челябинском высшем танковом училище. 1985 - 1989 годы». А дальше фотографии и стихи, шутливые надписи.
Курсантская жизнь нелегка. И судить о ней могут лишь те, кто прошел эту дорогу. Многие ложно думают, что военные училища «отделены» от армии. Поверьте, те, кто надел погоны с буквой «К» связали свою жизнь именно с ней.
Вчерашние мальчишки быстро становились мужчинами. Значения дружбы и взаимовыручки, уважения к старшим - вот, пожалуй, неполный список качеств, который они приобретали там.
Это было только начало военного пути. Какой же нелегкой будет дорога! Но об этом чуть позже.
Скучал Юра по родному дому, родителям, друзьям. Но ни на минуту не забывал, зачем он здесь. Не давал себе расслабляться. А вот когда наступал отпуск, то гордость переполняла его! И не только его, но и родителей. Все здесь опять напоминало детство: рыбалка, купание в пруду и конечно же друзья.
Так пролетели четыре года обучения. На плечах - новенькие лейтенантские погоны. После окончания училища молодого лейтенанта направили служить на Украину, в город Рава-Русская. Первое время было тяжело. Но на судьбу не жаловался. В те годы он и женился на прекрасной девушке Татьяне, с которой познакомился еще в училище. Вскоре в молодой семье родился сын. Через четыре года Юрия перевели на службу в Пермь. Пришлось помотаться, поездить по стране. В середине 90-х служить было особенно нелегко. Денежные невыплаты, равнодушие военных верхов - вот характерная черта того времени.
Неожиданно Юрий сообщает родным, что уезжает в Чечню. Ехал он, как говорят, за молодого парня. Пожалел его или были другие обстоятельства - мы уже никогда не узнаем. На тот момент Юрий был капитаном. Командировка должна была продлиться полгода. Для родных потянулись дни, а затем и месяцы ожидания. От кадров по телевидению сжималось сердце. В памяти у многих граждан нашей страны Еще был Афганистан, а теперь Россия заболела новой болезнью под названием Чечн.
С этого момента мифы о войне были развенчаны. Все прекрасно знали, что происходит на Кавказе. И только в письмах Юра, с детской наивностью успокаивал родных, не давая им повода для переживаний.
«Привет с Кавказа!» - писал Юрий в письме домой. - Здравствуйте, мама, папа, Вася, Анютка и племянница! С огромным приветом и массой наилучших пожеланий к вам я. Во-первых строках своего письма спешу сообщить, что я жив и здоров, чего и вам всем желаю. Дела у меня идут нормально.
Кавказ, оказывается, очень хорошее место для отдыха. Вообще-то здесь изумительная природа, чистый воздух, никакой тебе радиации, через некоторое время можно уже собирать урожай, земля плодородная. Мы смеемся, мол чем не курорт?! Алкоголя нет, только соки, компот да чай, происходит очищение организма. Через 9 дней будет 3 месяца, как я здесь. Срок командировки на 6 месяцев, так что половина уже позади! Квартиру получил, правда, 2- комнатную, да и ладно. Сейчас идет очистка населенных пунктов от "духов" как мы их зовем, МВД занимается этим. Может быть, скоро и закончится все это здесь. Насчет вывода пока конкретно ничего не решено.
Ну вот вкратце и все у меня. Пишите, как у вас дела идут, что нового в тамбовских краях, как племянница? Наверное, большая, ведь 6 месяцев уже. Всем от меня привет из Ичкерии. Жду ответа.
16.07.96 г.»
Юрий был добрым и общительным человеком. Мог жалеть окружающих. Для офицера это очень ценная черта. И то, что переживал и видел, он предпочитал держать в себе. И писал теплые письма жене - в Орск, матери - в Ракшу: «Все у меня хорошо. Командировка скоро кончается, и я вернусь». Последнее письмо родители получили 29 июля, а 10 августа 1996 года навсегда останется черным днем в жизни семьи Кожановых.
Юрий не мог отвернуться от чужой беды. Вдвойне не терпела этого война. Плечо товарища и взаимовыручка - на фронте дело особенное.
10 августа 1996 года, по свидетельству военных корреспондентов «Комсомольской правды», бронеколонны армейцев вышли на помощь окруженным бойцам внутренних войск, пробиваясь по улицам Грозного. Завязался жестокий бой. Боевики в ярости кричали: «Аллах Акбар!» Юрий упал, посеченный осколками. Чеченская пуля поразила офицера одним из первых. Боевики знали, кого убивать.
Похоронили Юрия со всеми воинскими почестями в городе Орске Оренбургской области. А правительство своим прощальным поминальным подарком наградило капитана Юрия Кожанова орденом мужества (посмертно). Спустя три года в дом Кожановых придет письмо:
«Здравствуй, Юра!
Не знаю, помнишь ли ты еще нас, а мы тебя частенько вспоминаем!
Мы - это Румянцевы. Не падай со стула, это действительно мы. Уже год тебя разыскиваем, но все почему-то впустую. Решили написать на родительский адрес. Где ты сейчас служишь? Румянец поступил в академию и с сентября этого года проживает в Москве, а я с детьми по-прежнему живу в Камышине, работаю в нашем полку, а в Москву езжу каждый месяц. Собираемся на Новый год в Москву вместе с детьми. Приезжайте в гости. Если ты еще помнишь, то в Новый год у нас двойной повод выпить. А вообще очень хочется увидеть тебя, ведь уже 10 лет не виделись.
Если есть возможность, то позвони. Будем ждать. Или напиши о себе, где ты, как и что.
Юрка, пиши или звони, и приезжайте. Серега был бы рад встретиться. Мы будем ждать. Думаю, нам будет о чем поговорить при встрече!
Румянцевы. 7.12.99 г.»
Но приехать в гости Юрий уже никогда не сможет. Падет смертью храбрых на огненной земле Чечни.
Все так же колышутся ветви деревьев на ветру у отчего дома. Но постарели от беды и слез Анна Андреевна и Анатолий Григорьевич - не восполнить ничем утрату сына. А его сыновья уже большие. Старший, видимо пойдет по стопам отца.
Поставьте свечи за тех, кто погиб на войне. Не дай бог никому пережить такую беду. И представьте себе, какую боль испытывают матери, когда им говорят, что их сыновья погибли напрасно...
Здесь очень хорошо. Но иногда становится страшно...
Здесь очень хорошо. Но иногда становится страшно...
Прожить на этой земле Алексею Завараеву было суждено всего лишь 19 лет. Вот такую короткую жизнь ему отмерили наши политики, затевая войну в Чечне. Пожалуй, в нашей стране и за ее пределами не найдется человека, который бы дал убедительный и однозначный ответ, зачем нужна эта война. Если бы этот человек нашелся - война в одночасье прекратилась бы.
Мы часто слышим такое выражение: Бог забирает лучших, и с этим нельзя не согласиться. Но разве становится легче от этих слов? Хотя мы понимаем, что близкого человека уже нет рядом, сердце продолжает болеть еще сильнее, а душу раздирают извечные вопросы: зачем? почему?
Алексей родился 14 июня 1977 г. в селе Чернитово Моршанского района. Места эти - удивительной красоты. В этих краях прошло детство Алексея. Нельзя сказать, что он был особенным ребенком, разве что скромностью отличался он от остальных. Рыбалка, футбол, хоккей, - все, как и у других детей, но дело для него всегда было главнее всего.
Первая учительница Алексея Надежда Матвеевна Короткова вспоминает: "У Алексея была хорошая трудолюбивая семья. И отец всю жизнь до трагической своей гибели работал, обеспечивал семью. Мать изо всех сил тянула свою ношу. У них и родных-то никого не было, только на себя могли надеяться. Хороший парень был Алеша. После школы закончил ПТУ-9. В армии, в учебной воинской части в Новочерскасске был командиром стрелкового отделения, получил звание младшего сержанта".
Надежда Матвеевна ни в чем не слукавила.
В июне 1995 г. Алексей был призван в армию. Служить попал в Новочеркасск Ростовской области.
Предстояли два нелегких года. Казарменная жизнь, а точнее сказать, распорядок, физические нагрузки - все стало для него обычным делом. Но когда выдавалась свободная минутка, усталые руки писали письма своим родным и близким: «Здравствуйте, родные мама, Андрюша, Сережа, Надюша, Витя, Надя, и самый большой Сережа, который, наверное, уже бегает вовсю. Мама, здесь все хорошо. Никаких проблем. Скоро заступаем в караул. Будем ездить на полигон на БМП-2. Мама, как у вас дела, как здоровье? Ну вот и все. Пишите».
Вот такие нежные письма присылал Алексей на родину - «жив, здоров...», что еще нужно родным и близким?
В августе 1995 г. ребят отправили в учебную часть. Для чего - выяснится позднее, а пока одно письмо вызвало настороженность в семье Завараевых. Вот фрагмент из него: "Здравствуйте, мои родные мама, Оля, Андрюша, Сережа, Надя, Витя, Надя и Сережа!
Мама, как у вас дела? У меня все хорошо, как и прежде. Еще месяц - и «учебка» закончится.
Мама, Ленка пишет, что там про меня слух пустили, что я в Чечню уехал. Не слушай никого и не волнуйся за меня!
Ну вот вроде бы, и все. Передавайте всем от меня привет. Пишите. Жду!».
С декабря 1995 года командир стрелкового отделения младший сержант Завараев тем не менее находится на территории Чеченской Республики. 47-й полк МВД, в котором служил Алексей, уже успел прославиться в Чечне своим умением воевать. Вот почему на этих людей боевики вели особую охоту. Купить этих ребят было нельзя. А вот продать их уже продали. Российские солдаты приспособился и к условиям чеченской войны, все её передряги стали им нипочем. Нельзя сказать, что они не боялись смерти, нет, они к ней привыкли. Наверное, поэтому в письмах любимым они сообщали, что все хорошо, и их полк воюет без потерь. Читаешь это, и действительно кажется, что война где-то далеко. Но порой эмоции брали верх и хотелось хоть с кем-то поделиться своими переживаниями: «Здравствуйте, родные мама, Оля, Андрюша, Сережа и Надя, Витя и Надя, и Сереженька!, - писал Алексей домой. – «С огромным приветом к Вам Леша. Мама, письмо я ваше получил, большое за него спасибо. У меня все в порядке. Жив, здоров. Не волнуйся сильно за меня. Мама, здесь очень хорошо, но иногда становится страшно. Мы сейчас в Дагестане, на поле. У нас недавно операция была в Новогрозненске, мы бомбили его четверо суток. Нам дали приказ взять винзавод. Мы въехали туда на БМП, никого не было видно. Мы уже собрались ехать назад. Полк уже на дороге стал строиться, и только тронулись, как нас со всех сторон начали обстреливать. Ну, мы им дали огня! Они нас надолго запомнили! В Новогрозненске не осталось ни одного дома. Жаль только, что из-за этих тварей страдают мирные жители. Они нашу дивизию ДОН-100 боятся, про нее даже говорят "дикая дивизия". Тут только и слышно: то одних разбомбили, то других... Мы когда едем, то воцаряется тишина - все по углам разбегаются. Боятся они нас. Я уже соскучился по всем, домой хочется. Может быть, после Чечни в отпуск отпустят. Здесь время быстро летит. Погода у нас нормальная. Снега еще не видели.
Мама, утром на горы посмотришь, так красиво! Жаль, мама, письма долго отсюда идут домой. Передавайте привет всем, родным и друзьям. Ну вот и все. До свидания. Жду письма. Живы будем, не помрем!».
Сейчас уже трудно найти хоть какие-нибудь сведения о том, как служили наши ребята, чем они жили и как воевали. Лишь письма и единственная фотография - всё, что осталось с Чеченской войны от Алексея.
24 июля 1996 г. Алексей вместе с товарищами на БМП патрулировали окрестности Бамута. Место это было неспокойным. Боевики не хотели порядка, и тем более, чтобы этот порядок устанавливали российские солдаты. Это сейчас принято писать о том, какие "зверства учиняли русские", а о том, что творили чеченские боевики, средства массовой информации предпочитают умалчивать.
Накануне, Алексей написал письмо домой, но отправить не успел - пошел на боевую операцию: «Извините, что так долго не писал. Мама, почему вы мне не пишите? Тут письмо ждешь, как голодный волк куска мяса! Что мне про себя писать, я не знаю. У меня все хорошо. Только что два года служить, а так все нормально. Как у Вас дела, как здоровье? Мама, пишите все, и побольше, и пусть все мне пишут. Я уже соскучился по вам. Хочу домой! Наш полк или выводить будут, или еще до декабря останемся.
Мама, здесь жара стоит невозможная! Все у нас есть, жаловаться не на что. Только вот домой тянет.
Вот у меня и все. Пишите мне. Жду. Пусть все мне пишут, я буду ждать.
До свидания, крепко целую. Пишите!».
Но ни одного письма Алексей получить уже не сможет. Это письмо найдут у него в кармане. Выстрел чеченского снайпера навсегда перечеркнет все мечты молодого моршанского парня.
29 июня матери Алексея - Марии Ивановне Завараевой придет похоронка. В скупых официальных строках все: и подвиг, и мужество, и боль...
С места, где Алексей нашел свой последний приют, разворачивается панорама родного села. Необыкновенно красивые места! Уже и сестренки выросли, и братья, у всех свои семьи. Но только долго еще Мария Ивановна ждала, когда сын вернется с Чечни, не веря документам, а он почему-то все не возвращался…
Младший сержант Алексей Завараев награжден Орденом Мужества посмертно.
Продержаться бы до весны…
Продержаться бы до весны…
Этот небольшой домик в селе Веселое – обычный, такой же как другие. Но каждый житель села знает: отсюда ушел в армию Алексей Ядов, сложивший голову в Афганистане. И все же семейный очаг не погас, душевным светом и теплом он по-прежнему влечет к себе добрых людей. Здесь живут близкие погибшего солдата.
Все, что он оставил о себе – это память. Он мечтал овладеть самой мирной профессией – хлебороба. Но война оборвала все планы и надежды. Ему было всего девятнадцать. Молодая жизнь только начиналась.
Однажды, беседуя с учителем географии, Алексей сказал, что хочет стать пулеметчиком, как его дедушка. Кирилл Павлович Ядов погиб на фронте в 1942 году. Пройдет время, многие детские шалости забудутся. Но Алексей словно повторит судьбу деда. Только прольет молодую кровь не на полях сражений Великой Отечественной, а на обжигающей земле Афганистана. Это будут разные, не похожие друг на друга войны. Разве что кровь будет такая же алая.
Алексей Владимирович Ядов родился 26 мая 1968 года в селе Веселое Моршанского района Тамбовской области. Воспитываясь в обычной крестьянской семье, Алеша рано понял, что такое деревенский труд. Поэтому, как мог, помогал своим родителям. Отец Владимир Кириллович работал механизатором в колхозе, мать Валентина Андреевна – дояркой. Кругом одни заботы и хлопоты. Но, несмотря на это, мальчика отличали доброта и отзывчивость. Про таких говорят: пошел бы с ним в разведку. Он легко сходился и с детьми, и со взрослыми.
Школьный товарищ Алексея В. Сизов вспоминает:
- Алексей был удивительно открытым, общительным и вместе с тем принципиальным человеком. Он хороший товарищ, умел дружить. Я знал, что в трудную минуту он всегда придет на помощь, придет сам, без приглашения.
М.П. Зебрева, учительница в Веселовской СОШ:
- Алеша учился неплохо. Был способным учеником. Очень любил физкультуру и начальную военную подготовку. Был одним из организаторов игр «Зарница» и «Орленок». Конечно, были и шалости. Без этого в жизни не бывает. Начиная с шестого класса, был штурвальным на комбайне. В июне 1985 года он окончил 10 классов Веселовской средней школы. Летом поработал еще раз в колхозе, но уже не штурвальным, а комбайнером.
Вот такие воспоминания остались об Алексее. Кто-то скажет, что о погибшем плохо никто никогда не говорит. Могу возразить. Таким он был на самом деле. И свою смелость он показал не в пустых разговорах, а там, в далеком Афгане. Когда многие гуляли и веселились.
После окончания средней школы юноша был призван в ряды Советской Армии. Службу начинал в Ашхабаде. Был отличником боевой и политической подготовки. Через некоторое время прислал газету. В ней была небольшая статья о нем. Вот что было написано:
«Грамотно и уверенно действовал на очередных учениях пулеметчик рядовой А. Ядов. Первыми же очередями из своего оружия он поразил мишени «противника».
С фотографии на нас смотрел молодой человек, смело и уверенно. А в руках пулемет. Теперь вспоминается аналогия с дедушкой.
Из учебки прислал одну фотографию. На ней уже не тот озорной мальчишка, а серьезный молодой человек в военной форме. На обратной стороне надпись: «Первые дни службы в Сов. Армии».
В ноябре 1986 года Алексей написал рапорт об отправке его в Афганистан. Дома об этом не знали. Но вскоре тайное стало явным.
«Привет из Афганистана! Здравствуйте, родные. Нахожусь в Джелалабаде. Но это место не постоянное. Скоро переедем в другое – опасное. Там каждый день душманы обстреливают из-за угла. Но ничего, как- нибудь выживем и приедем домой».
На первый взгляд кажется, что в письмах много того, что может ранить родных. Но лишь при внимательном прочтении понимаешь, что Алексей смотрел глубоко вперед. Он знал, какую ценность имеют те страшные подробности, о которых писал. Может быть он предчувствовал беду? Ответ на этот вопрос мы никогда не узнаем.
А вот письма из дома давали надежду. Наполняли верой и любовью сердце. А что еще нужно солдату на войне?
«Сколько раз вдали от дома, - писал он родителям, - в песках пустыни или в горах мысленно я переносился домой, видел себя в кругу нашей семьи. Не знаю, кого как, а меня эти мысли не расслабляли, напротив, укрепляли дух, поддерживали в трудных ситуациях. А их было немало… Ведь враг коварный, опытный, оставшийся в горах, на ощупь знающий все ходы и выходы, ущелья и тропы. Его излюбленные приемы: внезапные выстрелы в спину, из засады, из-за угла, из пещер и со скал…»
«…Я все еще нахожусь в горах, на высоте 1800 метров. Снега у нас нет, я его вижу только в бинокль. Сколько здесь пробуду – не знаю. Служба идет нормально. Совсем немного осталось до приказа, как отслужу год, а там уже легче будет. Продержаться бы до весны, потом буду собираться домой».
Много Алексею придется повидать на боевом пути. Потеря близких друзей. Боль, кровь, перемешанная с потом. Зато мало придется пожить. Понять мирную жизнь. Тоже с испытаниями, но без разрывов и стрельбы.
Домой он в основном присылал фотографии своих друзей, умолял сберечь: война есть война, всякое может случиться. О том, что может случиться на войне с ним самим, Алексей не писал.
Он знал, что дважды на земле не живут. Но ставил долг выше жизни: «Мама, ты пишешь, чтобы я был осторожнее. Понимаю тебя, но и ты должна понять, что я – командир мотострелкового отделения, младший сержант. И если все время буду отсиживаться в тенечке, то с кого же будут брать пример солдаты? Спасти себя просто, гораздо труднее оставаться в любой ситуации человеком… Я - неисправимый оптимист. И глубоко уверен: если справедливость не опирается на силу, верх берет несправедливость. Затем мы здесь и находимся, чтобы не было несправедливости…»
Некоторые письма Валентина Андреевна с мужем передали в музей боевой славы афганской и чеченских войн, который создан и действует в средней школе №34 областного центра в Тамбове. Там хранятся и благодарственные письма и грамоты Алексея.
В одном из боев Алексей был ранен. Об этом узнал тогда лишь старший брат Сергей. Домой о ранении Алексей ничего не писал, не хотел расстраивать родителей.
Там, в Афганистане, а точнее сказать в Асадабаде, в провинции Кунар, обстелы сторожевых постов и застав у духов было делом обычным. Действуя дерзко и решительно, нападая в неожиданные моменты, они делали свое мерзкую и кровавую работу.
«Привет с зеленых стран!
Здравствуйте дорогие родные. С огромным приветом к вам пишет ваш сын Алексей. Вот пишу вам с нового места – г.Асадабада в 7 км от пакистанской границы. Погода стоит здесь не очень хорошая – три дня идет дождь. А так вроде бы все хорошо. Жив, здоров, чего желаю и вам. Вот и все, что хотел написать о себе. Мама, пишите, как у вас там дела. Чем занимается батя, ты, как учится Олег.
Ну все, до свидания. Передавайте всем привет.
Ваш Алексей».
Теперь это был другой Алексей. В очередном письме он писал: «Новый, 1987 год встретил в горах. Как были довольны ребята, когда к Новому году получили увесистую пачку писем, поздравлений – от родных, друзей, девушек… Здесь, на сторожевых постах, каждая весточка с родины имеет особую цену, несет душевный, нравственный заряд.
Сегодня 23 февраля – тоже в горах. Сколько еще праздников придется здесь встречать – не знаю. Мама, поздравляю тебя с женским днем – 8-е Марта. Поздравляю заранее, боюсь, что не успею это сделать. Почту к нам вертолеты доставляют очень редко. Я так соскучился по родным местам. Скорее бы домой. Спасибо, мама, за письмо, от него сразу на душе стало веселее, как будто с вами, мои родные, повидался. Огромный привет братьям моим, особенно младшенькому – Олегу. Посылаю ему афганские денежки, пусть обо мне почаще вспоминает».
Работая над этим материалом, пришлось перерыть немало архивных данных. Но в них была лишь скупая статистика. Официальная версия тоже складывалась на основе старой – советской. Но удивительное совпадение, я нашел информацию о том человеке, который погиб в один день с Алексеем. Прочитав подробнее, узнал, что дата гибели одинакова не случайно. Далее привожу фрагменты воспоминаний о том трагическом дне старшего лейтенанта Падулина:
«Мы поддерживали мотострелковую роту. В то утро душманы открыли массированный огонь по городу Асадабаду из реактивных установок. В это время мы находились в горах Маравар, отметка 1717, в 6 километрах от Пакистана, и корректировали огонь нашей артиллерии по реактивным установкам моджахедов. Душманы обнаружили нас и в 12 часов 15 минут начали массированный огонь по нашей точке. Нашими силами один миномет противника был уничтожен. Но в 12 часов 30 минут открыл огонь второй миномет душманов...
Они погибли на моих глазах: Д. Валимхаматов, наводчик рядовой Х. Абдураупов, младший сержант А. Ядов. В этот день мы потеряли троих товарищей, друзей.
Вражеская мина оборвала их жизни, они погибли на боевом посту.
27 апреля 1987 года мы отомстили душманам за ребят. В этот день мы уничтожили более 50 душманов и 2 реактивные установки. Вот так все было. Очень тяжело терять друзей, с которыми встретился здесь, в Афганистане».
Знали бы родные, в какое проклятое место попал их Алексей. Здесь, в районе Асадабада, в нескольких километрах от границы с Пакистаном, 21 апреля 1985 года в Мараварском ущелье почти полностью погибла рота спецназа, попавшая в засаду. А через шесть дней неподалеку от Маравар, на сопредельной пакистанской территории в учебном центре моджахедов Бадабер вспыхнет восстание советских и афганских воинов, находившихся в плену. Захватив склад с оружием и боеприпасами и заняв круговую оборону, они долго оборонялись от пакистанских регулярных войск и афганских мятежников, уничтожив около двухсот из них. Восставших расстреляли прямой наводкой из пушек. И, видимо, уже никто не узнает, отчего взорвался склад – то ли сдетонировали боеприпасы, то ли русские солдаты, видя всю безвыходность своего положения, взорвали себя сами...
*Знал ли об этом сам Алексей? Конечно, знал. Потрясенные услышанным, он и его ребята из минометного расчета не сомневались, верили, что в трудную минуту они не дрогнут. И не дрогнули. Нет, Маравары – не только преисподня ада, не только военная драма. Горы Асадабада – это боевой дух, символ стойкости и мужества наших солдат и офицеров. Здесь был первый рубеж.
Домой сообщили о его гибели 26 апреля. Груз «200» пришел в Веселое через два дня.
Похоронили Алексея Ядова на сельском кладбище 27 апреля 1987 года. Проводить в последний путь воина-интернационалиста пришли жители села Веселое, окрестных деревень.
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей…
Такую песню исполнял Марк Бернес, отдавая дань памяти тем, кто не вернулся с «кровавых полей». И это не только участники Великой Отечественной войны, но и те, кто 10 лет выполнял свой интернациональный долг в Афганистане, кто участвует в антитеррористической операции в Чечне сегодня. Это наши мальчики — сыновья и братья, воевавшие и погибшие в то время, когда всем остальным светило мирное солнце. Но пока о них помнят родные, друзья и просто знакомые — они живы.
P.S. Через неделю после похорон в дом Ядовых пришло письмо от Алексея.
Такое ощущение, что трагедия будто бы обошла стороной. В письме был тот же Алешка. Любимый сын и брат. Только строки были какими-то настораживающими: «Опять они стали из нор вылазить, как скорпионы…»
Это были последние написанные на земле строки. Наверное, его сердце предчувствовало беду. Ему было всего 19.
Я конечно вернусь. Мой уезд - ненадолго!
Я конечно вернусь. Мой уезд - ненадолго!
Когда в нашу мирную жизнь врывается гибель молодого парня, возникает мучительное желание найти роковую ошибку, хотя бы задним числом возвести на пути смерти непреодолимую полосу препятствий.
А учебную полосу препятствий Алексей Симачев преодолевал с удивительной легкостью с первых дней службы. Ему все, в общем-то, давалось довольно легко. Он готовился к мирной радостной жизни в кругу семьи и друзей. Но, не найдя себя в мирное время, он ушел на войну.…
И нашел свой последний приют на непримиримой кавказской земле.
Алексей родился в городе Моршанске 18 июля 1971 года. Рос обычным мальчишкой, звезд с неба не хватал, доставлял беспокойство учителям в школе своим непоседливым характером. А вот маме Лидии Алексеевне был незаменимым помощником. Физически развитый, удачливый, упрямый…
За ним по пятам бегала малышня, с уважением относились сверстники. Нянчил Алешка маленькую сестру Катю, с удовольствием ходил за ягодами и грибами. А уж рыбалка для него была любимым занятием. Ему приятно было посидеть на берегу пруда, помечтать о будущем, да и улов домой принести, кстати, немалый.
В его юности нет ничего особо примечательного. И уж во всяком случае ни у кого не возникало мысли, что ему предстоит испытать и положить свою молодую голову на огненной земле Чечни. Но, вглядываясь в короткую биографию Алексея, находишь в ней две составные, которые, бесспорно, повлияли на его характер и судьбу. Это открытость, о которой так много говорят его друзья, и честность, которая в наше нелегкое время приобретает отнюдь не благоприятные оттенки.
Увлекался Алексей Симачев спортом. Футбол, теннис, шахматы, казалось бы, такие несовместимые виды спорта, но ему нравилось все и получалось у него неплохо, особенно в футболе. Об этом свидетельствовуют грамоты, полученные на всевозможных соревнованиях. Пробовал Алексей свои силы и в искусстве: выжигал по дереву и дарил картины маме и бабушке.
После восьмого класса, Алексей пошел учиться в ПУ-9, одновременно окончив при этом одиннадцать классов в вечерней школе. Потом была армия. В 1990–1992 годах Алексей служил в Москве водителем и был прикреплен к автобазе.
«Привет всем, - писал Алексей из армии, спасибо вам за посылку. Служба идет потихоньку. Сдаем экзамены. Очень скучаю по дому».
Немногословные письма присылал Алексей своим родным. Но и в этих коротких строчках чувствовалась горячая любовь сына, брата. Словом, родного и близкого человека. В армии дослужился до младшего сержанта. Вот выдержки из его служебной характеристики:
«В период прохождения службы с 20 ноября 1990 года по 26 ноября 1992 года на автомобильной базе в должности командира отделения младший сержант А.В. Симачев зарекомендовал себя с положительной стороны.
Алексей хорошо разбирается в технике, прекрасный водитель, отличный спортсмен, неоднократно участвовал в состязаниях, защищая честь колонны. В кругу товарищей пользуется авторитетом. Характер спокойный, уравновешенный.
Участвовал в усовершенствовании учебно-материальной базы, имеет ряд благодарностей от командования».
Незаметно пролетели два года службы. Предлагали остаться на сверхсрочную, но он вернулся домой, в Моршанск. К сожалению, началось время развала всего, что было, появилась безработица. Алексей работал у предпринимателей, как правило, временно – то у одного, то у другого. Пробовал сам заниматься рыночными делами – не смог, не позволили принципы.
Трудно сейчас предположить, что же двигало им, когда в марте 2000 года он обратился в Моршанский ОГВК с просьбой зачислить его на контрактную службу. Так или иначе, он стал водителем в комендантском взводе воинской части 42839 на территории Чеченской Республики.
«Здравствуйте, мама и Катерина!
Я попал служить в 72-й мотострелковый полк, - написал Алексей на родину из Чечни. - Пока у меня все нормально. К службе привыкаю. Писать мне особо не о чем. Лучше пишите, как вы там живете. До свидания. Ваш Алексей».
С тех пор, как говорится, утекло немало воды. Но давайте попробуем проследить боевой путь Алексея.
4 апреля 2000 года из населенного пункта Алабино Московской области в состав дивизии убыл 72 -й гвардейский мотострелковый Кенигсбергский Краснознаменный полк, сформированный на базе 2-й гвардейской мотострелковой Таманской ордена Октябрьской Революции Краснознаменной, ордена Суворова дивизии имени М.И. Калинина. Полк был передислоцирован в станицу Калиновскую Наурского района без боевой техники. Численность полка составляет 2,5 тысячи военнослужащих. Их набирали из Московского и других военных округов. В течение апреля 2000 года полк получил вооружение и технику, и подразделения прибыли к местам постоянной дислокации. А 8 апреля, буквально через несколько дней, Алексей прибывает в полк и приступает к выполнению служебных обязанностей.
13 апреля 2000 года 72-й гвардейский мотострелковый полк прибыл в станицу Калиновская Наурского района. 15 мая 2000 года в Калиновской приступили к обустройству полка.
Любая война испытывает человека. Хорошего она делает сильнее. Так случилось и с Алексеем. Уезжая в Чечню, он уверял Лидию Алексеевну, что все будет нормально, что расставание будет недолгим.
Как ни хотелось верить в то, что в Чечне воцарился мир, телевизионные кадры и материалы журналистов доказывали обратное. Вот выдержка из материала корреспондента «Красной звезды» Ирины Павлюткиной, которая как, оказалось, была неподалеку от места службы Алексея:
«Погода здесь, по крайней мере в июне, может меняться четыре раза на дню: обжигающе-злое солнце, серая морось холодного дождя с резкими порывами ветра, бешеный ливень с грозой, хлещущий по плотной «зеленке» на склонах гор. И сразу - ошеломляюще-прекрасная ясность небес с воздушными мазками белоснежных облачков. И солнце ласкает хоть и жарко, но бережно, а порывистый ветер сменяется освежающим дуновением. Это все - Чечня. Такая погодная непредсказуемость свойственна в чем-то и здешней жизни. Хотя за последние два года привычная уже свинцовость небес все чаще обретает мирные тона…В ноябре 1999-го Калиновская встретила заревом пожара недалекого Грозного, канонадой и ощущением полной разрухи. Тогда в местную школу привезли гуманитарную помощь лично от министра обороны. Еще приехали артисты из Московского детского театра марионеток, привезли местным детишкам смешной и поучительный спектакль о том, как бережно надо обращаться со временем. Приехали мы тогда поздно, школа стояла темная, с отбитым снарядом углом, освещение зажигать было нельзя. Так, в полутьме, и отработали артисты. С веселыми героями и слезами на глазах. Казалось, что мы попали в другой мир. Стоит здесь надежный гарнизон - 72-й гвардейский Кенигсбергский мотострелковый полк....»
Но Алексей прекрасно понимал всю серьезность ситуации. Здесь он увидел разрушенные дома, выжженные поля, взорванные мосты, школы. Увидел горе и страдания. Увидел жестокость тех, кто не понимал и не принимал новую жизнь. Увидел и … Нет, не изменился. Просто те качества, что хранились глубоко в душе, стали управлять его поступками. Чечня была отнюдь не курортом, не мирной республикой. Просто в это хотелось поверить. Хотя бы ради того, чтобы дома не беспокоились. Не любил Алексей многословия, всю свою военную жизнь описывал несколькими скупыми строчками. А потом и этих писем не стало.
Лидия Алексеевна имела льготы по оплате коммунальных услуг, пока сын находился в Чечне. Но нужно было подтверждение из военкомата. Когда запросили сведения из части, выяснилось, что младший сержант Алексей Владимирович Симачев погиб при выполнении задания. Во время боя в станице Калиновской снаряд угодил в несущую конструкцию здания, из которого вел огонь Алексей, и на него рухнула груда обломков.
В Ростов гроб с телом Симачева был доставлен под другой фамилией, потому и не знала мать ничего. Он был похоронен 1 июля 2000 года на новом городском кладбище Моршанска.
Ему не прочили блестящего будущего. Он был честным, трудолюбивым, порядочным парнем. Нормальным! Но именно в устойчивой, добротной нормальности и зарождаются, вызревают энергия, благородство и самоотверженность, которые при определенном стечении обстоятельств приводят к подвигу.
21 июня 2000 года Лидии Алексеевне Симачевой был вручен орден Мужества – посмертная награда сына. Прижимая его к груди, ей хотелось верить, что трагедия обошла их дом стороной. Но эта надежда оказалась напрасной…
Матсапаева - Герой Советского Союза
Матсапаева Оксана 10 «А»
Губернаторская женская гимназия интернат
СОЧИНЕНИЕ НА ТЕМУ: «ГЕРОИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА» ВЛАСОВ АНДРЕЙ ЯКОВЛЕВИЧ.
Родился 15 октября 1913года в деревне Авдееевке Жиздринского района Калужской области в семье крестьянина. Русский. Член КПСС с мая 1942 года. Окончил три класса в родном селе и с 1930 года работал в колхозе. С1933 года жил в поселке Митленки Юргинского района Кемеровской Области, « 1 мая» колхозником, а после окончания в 1933 году курсов-пчеловодом. В 1935 году г. Болотнинским РВК призван в Советскую Армию, служил на Дальнем Востоке, окончил полковую школу и был командиром танка. В 1939 году окончил курсы младших лейтенантов, командовал взводом, был заместителем командира танковой роты. В августе 1943 года окончил курсы усовершенствование офицерского состава в Хабаровске. Участник Великой Отечественной войны с ноября 1943 года воевал на 1-м Украинском и 1-м Белорусском фронтах первым со своей ротой ворвался в пригород Берлина Карлхорст вышел к р. Шпрее, уничтожил 4 танка, 6 орудий, прикрывавших переправы, чем обеспечал успешное продвижение вперед танкового корпуса. На окраинах Берлина захватил несколько железнодорожных эшелонов с военным имуществом, разбил бронепоезд. Звание Героя Советского Союза присвоено 31 мая 1945г.
После войны был заместителем командира танкового батальона. С марта 1948 г. капитан запаса, в 1948 -1964 гг. работал в УВД Томска. С 1964 г. на пенсии, но работал в научно-исследовательском институте прикладной математики и механики Томского университета.Умер 10 октября 1982 г. Награжден орденами Ленина, Александра Невского, 2 орденами Отечественной войны 1 степени, 2 орденами Красной Звезды, медалью «За заслуги перед Отечеством» (ГДР) и другими медалям.
Этих дней не смолкнет слава!
Филимонова Елена Алексеевна,
воспитатель ОГОУ «Специальная (коррекционная) общеобразовательная школа № 10 г. Рязани»
Этих дней не смолкнет слава!
Человеческая жизнь не бесконечна,
продлить её можно лишь памятью,
которая одна только побеждает время.
Тема Великой Отечественной войны – необычная тема. Необычная она потому, что память и история в ней слиты воедино. Современное поколение не знает и не хочет войны. Но ведь её не хотели и те, кто погибал, кто жертвовал собой ради нашей Родины. Герои великой войны не задумывались о том, что больше никогда не увидят света, синего неба над головой, никогда не смогут обнять своих матерей и жен, не увидят, как подрастают их дети. Они с гордо поднятой головой шли в бой, чтобы отстоять свою честь, честь России, подарить нам свободу. Благодаря этим людям мы сейчас и живем. Они подарили мирную жизнь, и мы будем вечно хранить светлую память о них в наших сердцах.
Горе этой страшной войны не обошло стороной ни одну семью нашей страны. Но чем дальше уходит от нас война, тем меньше остается участников и очевидцев тех страшных событий.
Мою семью тоже затронула война. Я много слышала и читала о ветеранах, о героях войны, о тех, кто отдал свою жизнь в борьбе с захватчиками. Еще в детстве я слышала рассказы бабушки о том, как её отец уходил на войну, и том, как трудна была жизнь в военные годы. Повзрослев, я захотела ближе познакомиться с этой историей.
Моего прадедушку звали Харитонов Федор Ксенофонтьевич. Он родился в глубинке, в селе Федосово Щацкого района Рязанской области. Когда началась война, ему было 27 лет. Уходя на фронт в ноябре 1941, года он оставил дома любящую жену и троих детей. По решению Шацкого военкомата его направили в разведочный полк, который располагался в городе Спасске. За время войны их полк провел громадную по объему работу, основным направлением которой являлось получение информации о планах вражеского командования. В связи с критическим положением, сложившимся на подступах к столице, 20 октября 1941 года Москва была объявлена на осадном положении. Полк, где сражался мой прадед, отправили на оборону столицы. Все понимали серьезность предстоящего сражения, в связи с чем командиры полков дали разрешение на встречу с родственниками и близкими, которая могла стать последней в их жизни.
Моя прабабушка, получив телеграмму, оставила двух маленьких детей старшей дочери (моей бабушке) и уехала в Спасск. Свидание было ничтожно коротким, но в памяти моей прабабушки оно осталось до конца жизни. Это старинное фото было сделано за несколько часов до отправки полка моего прадеда в Москву.
Битва за столицу стала одной из самых больших битв за всю историю войны, как по количеству участвующих войск, так и по числу потерь. По словам моей бабушки, её папа, а мой прадед, именно в этом роковом сражении был тяжело ранен в плечо. После госпиталя он снова принимал участие в военных действиях.
После Победы 9 мая 1945 года не вернулся домой, а был направлен в Японию. К своим родным мой прадед вернулся только летом 1946 года.
Не описать никакими словами ту радость встречи прадеда с женой и детьми! Наши близкие и родные, всегда надеются и ждут нашего возвращения.
Моей прадед умер на 63 году жизни. Его не стало 3 декабря 1977 года.
Нет, слово «мир» останется едва ли,
Когда войны не будут люди знать,
Ведь то, что раньше миром называли,
Все станут просто жизнью называть
И только дети, знатоки былого,
Играющие весело в войну,
Набегавшись, припомнят это слово,
С которым умирали в старину.
Эстафета жизни. Эстафета памяти…
Хоменко Раиса Михайловна,
учитель русского языка и литературы ОГОУ «Специальная (коррекционная) общеобразовательная школа № 10 г. Рязани»
Эстафета жизни. Эстафета памяти…
У Вечного огня – по-прежнему война,
И я ее разрывы сердцем слышу.
К. Паскаль
Мои родители родом из Кадомского района Рязанской области. Они хорошо помнили, как круто изменилась их жизнь, когда в село пришло страшное известие о начале войны. Началась демобилизация. Село опустело. Вскоре стали приходить и первые похоронки…
Мой отец, Самсаев Михаил Григорьевич, восемнадцатилетним юношей был призван в армию 27 сентября 1942 года. Начинал службу наводчиком в 143 стрелковом полку, закончил войну командиром истребительного противотанкового орудия. Был ранен в руку, контужен. Но все равно продолжал оставаться в строю. За проявленное мужество и героизм был награжден Орденом «Славы III степени» (высший орден воинской доблести!) и Орденом «Красной звезды».
Моя мама, Самсаева Мария Васильевна (в девичестве – Егоршева), добровольцем ушла на фронт 1 декабря 1942 года. В течение трех месяцев училась на курсах зенитчиц в Москве. Мама любила рассказывать один курьезный случай, который произошел с ней во время учебы. Как-то, придя на занятия после ночного дежурства, она задремала. Читавший лекцию командир, увидев спящую девушку, возмутился: «Это что еще за сон?» Дремоту у мамы как рукой сняло. Она мгновенно вскочила и по-военному отчеканила: «СОН» - это станция орудийной наводки». Оглушительный смех раздался в комнате. А командир долго не мог продолжить занятия…
Боевое крещение мама приняла в г. Бологое. Небольшой городок в Калининской области, как и десятки других, бомбили. Мама никогда не могла без слёз вспоминать об этом. И, плача, рассказывала, как горело небо, как взрывались снаряды и бомбы, как визжали орудия. Ей, молодой зенитчице, пришлось испытать тогда настоящий смертельный страх и ужас. Как и сотням… Нет, тысячам… Нет, тысячам тысяч молодых бойцов, молодых парней и девчонок, которым только-только исполнилось 20 лет.
До конца войны они так и не смогли привыкнуть к бомбежкам и взрывам. Спали в землянках по нескольку часов, подменяя друг друга. Честно выполняли свой долг. И мечтали о том, чтобы война поскорей закончилась. И мечтали о доме, где их с нетерпением ждали. Живыми и невредимыми.
Мама стала ефрейтором-планшетистом 139 запасного артиллеристского полка (II Белорусский фронт). Сидя в землянке в наушниках и с микрофоном, определяла высоту и дальность до вражеских самолетов и передавала сведения на командный пункт, откуда открывали огонь по объекту. В кирзовых сапогах прошагала она путь от Москвы до Вильнюса, где встретила известие о конце войны.
Больше шести десятилетий прошло с победного 1945 года. Мамина красноармейская книжка постепенно становится ветхой. Но она по-прежнему, как самая дорогая реликвия, хранится в нашей семье. Хранятся и мамины медали. И хотя среди них нет почетных орденов, я не перестаю гордиться ею, ведь она смогла выжить и подарила мне жизнь.
Последний мамин командир разыскал её в 1968 году, приехав в Рязань из г. Жигулевска. Я хорошо помню ту встречу, на которую пришли и мамины землячки-зенитчицы. Стоя, не чокаясь, они вспоминали тех, кто так и не вернулся домой с войны.
Тот год остался в моей памяти благодаря и еще одному важному событию. Вместе с красными следопытами школы № 34 г. Рязани, где я работала вожатой, мне удалось разыскать родственников юноши, погибшего во время войны. Уроженец г. Белёва Рязанов Николай Николаевич был похоронен на Скорбящем кладбище г. Рязани. Но только спустя 25 лет после гибели Николая его мать и сестра узнали, где находится могила солдата.
Моим родителям повезло – вернулись с войны живыми. Но они никогда не забывали о том, что им пришлось пережить, и старались ценить каждую мирно прожитую минуту. После войны поженились, переехали в Рязань, воспитали троих детей.
Для нашей семьи 9 Мая всегда был особенным днем. Самым торжественным и самым главным праздником. У нас дома, за накрытым столом, обязательно собиралась вся семья. Мои братья, их семьи приходили поздравить родителей с Днём Победы…
К сожалению, отца, получившего на войне контузию и ранение, рано не стало. Мама прожила долгую, но очень трудную жизнь. Уцелевшая на войне, под пулями, она ослепла после тяжелой болезни. Но, несмотря на все трудности, помогала мне воспитывать и поднимать дочь. Став десятиклассницей, Ирина написала эссе о бабушке и представила его на конкурсе межрегионального фестиваля «Начало». За верность военным традициям семьи была награждена газетой «Рязанские ведомости».
Мама очень радовалась успехам всех своих внуков. Старший, Женя, стал программистом. Ирина закончила факультет журналистики МГУ, работает на телевидении. Кристина, получив специальность «учителя русского языка и литературы», устроилась в кадровое агентство. Самый младший, Олег, после учебы в техникуме отправился выполнять свой воинский долг в ракетных войсках.
3 года назад моей мамы не стало. Но память о ней живёт в моем сердце. Я никогда не забуду, как мама рассказывала о войне, не забуду о том, что ношу имя ее фронтовой подруги. В военные годы молодые зенитчицы, Маша и Рая, поклялись: если останутся живы, назовут своих детей именами друг друга. После демобилизации их пути разошлись… Но мама свое слово сдержала.
На фото 1: 139 запасной артиллеристский полк II Белорусского фронта.
На фото 2: тот самый командир из г. Жигулевска (в середине), Егоршева (Самсаева) М.В. (справа).
На фото 3: Егоршева (Самсаева) М.В.
Чтобы помнили (главы из дневника)
Чтобы помнили
(главы из дневника)
Глава 1 « О себе, или давайте познакомимся».
Я – Гальцова Даша. Мне 13 лет. Учусь в 8 классе обычной сельской школы. Учусь хорошо, даже отлично. Уроки, да и вся школьная жизнь, меня не напрягают. По – моему, мне всё даётся легко. Наверное, поэтому часто скучаю и хочется заняться чем – то, увлечься по – настоящему.
Мои родители, зная мой характер, изо всех сил выбиваются в поисках этого «чего – то». Я им, конечно, очень благодарна и за компьютер, и за мягкие игрушки, и за сотни книг и энциклопедий, за многочисленные экскурсии по «городам и весям», и просто за то, что они у меня самые лучшие в мире. И всё – таки я чувствую, что это не самое главное в жизни, хочется чего – то большего и значительного.
Признаюсь честно, меня давно увлекает одно занятие: наблюдать за людьми. Сама я – человек не очень – то разговорчивый, всё больше молчу.
Может, кто – то скажет: « Надо же в 13 лет такие порывы!» Но тут уж ничего не поделаешь – характер…
А недавно в школе нам предложили поучаствовать в конкурсе, написать работу о своём земляке, участнике военных сражений. Признаюсь, я колебалась, так как боялась вновь разочароваться в очередном деле, да и героев, с которых можно «делать жизнь», я, честно, не видела. Каждый день я наблюдаю знакомые лица односельчан, обычную, размеренную, трудовую жизнь сельского человека. Где тут подвиги? Где история?
Своими сомнениями я поделилась с мамой. Она ласково улыбнулась, погладила меня по голове и сказала: «Доченька, ты приглядись получше к людям. Это тебе только кажется, что ты знаешь человека, потому что видишь его каждый день. За спиной каждого из них – целая жизнь. Ты сходи к Ивану Ивановичу Михееву, расспроси о его фронтовой юности, да и вообще о жизни, а потом, если не увлечёт тебя это, можешь и отказаться от предложенного конкурса».
Я сначала мучительно вспоминала, кто такой Иван Иванович Михеев. А потом даже засмеялась над собой: ведь это «дедушка» (так мы с друзьями его называем).
Глава 2 «Дедушка».
Даже не могу сказать точно, с каких пор я знаю «дедушку». Наверное, всю свою жизнь. Помню, я совсем ещё маленькая, крепко держусь за руку мамы, а какой – то мужчина с белыми волосами (так мне тогда казалось) протягивает мне конфету и ласково улыбается. Потом долго разговаривает с мамой и моей бабушкой о школе, учениках. Это впоследствии я узнала, что их объединяет учительская работа. Теперь я часто вижу его, сидящего со своей женой на скамеечке у дома. Рядом трётся о ноги хозяев их кот Пушок. Зорко охраняет их покой пёс, по кличке Дружок.
Что меня особенно восхищает, так это обилие цветов в их палисаднике. Я часто прихожу туда, чтобы посмотреть на них, а дедушка радуется, что не прохожу мимо.
Вообще, около его дома постоянно много каких – то людей: то взрослые присели на скамеечку с хозяевами и судачат о жизни, то ребятишки остановились, то какие – то незнакомые мне люди ( как потом оказывается, бывшие выпускники Ивана Ивановича).
На селе каждый человек на виду, ничего не утаишь и не спрячешь. Вот и о нём, Иване Ивановиче Михееве, давно сложилось общее мнение: «хороший человек», «добрый», «всегда поможет», «уважительный». Неужели я чего - то о нём ещё не знаю? Это увлекает. Обязательно схожу к нему в ближайшие дни.
Глава 3 «Как это было, как совпало…»
- Здравствуйте, Иван Иванович, - сказала я прямо с порога. – А я к вам пришла, чтобы расспросить Вас о войне.
- Здравствуй, миленькая! Проходи, раздевайся, - быстро заговорил дедушка. - Сейчас чайком угощу. Как там в школе? Как учёба? Никто не обижает?
Я только успевала отвечать на его вопросы, а сама невольно думала: «Может он не услышал, что я хочу его расспросить о войне?..». И только потом я догадалась, что эти воспоминания приносят ему невероятную боль.
- О войне?.. Да что о ней вспоминать… Тяжело… Не дай, Бог, никому! – сбивчивым, каким – то поникшим голосом говорил Иван Иванович. – Да и на героя книги я не тяну: не совершил я особых подвигов, не бежал в атаку.
- Но мне всё интересно. А вы о своей жизни расскажите. Попробуйте начать сначала?
И он заговорил как – то тихо, робко, как бы выверяя каждое слово. Поначалу я даже прислушивалась. Но по мере его рассказа я замечала, как постепенно он начал оживать, как менялось выражение его лица, как блестели его глаза, когда он вспоминал о людях, дорогих его сердцу. Так передо мной постепенно открывалась история человеческой жизни, история моего народа.
Глава 4 «Из биографии».
Родился Иван Иванович Михеев в селе Верхняя Тишанка Таловского района 9 октября 1921 года в многодетной семье. Пятеро детей было в семье Михеевых, правда, один ребёнок умер в раннем детстве. Осталось два брата и две сестры – самые близкие люди для Ивана Ивановича. Впоследствии младший брат погибнет в Харькове во время войны.
После окончания ШКМ, поступил в Воронежский железнодорожный техникум. Проучился там два года. Но любовь к детям заставила его бросить техникум и в 1939 году поступить на курсы по подготовки учителей начальных и неполных средних школ.
В 1940 году направлен на работу учителем истории в село Липовка Бобровского района (тогда Лосевского). Проработал чуть больше месяца и 5 октября 1940 года был призван в армию на срочную службу. Местом службы стал город Термес, что на границе с Афганистаном. Служил в стрелковом полку артиллерийской батареи наводчиком. В январе 1941 года переведён в Ашхабад в среднеазиатский военный округ. Четыре месяца обучался в полковой школе гаубичного полка. Был отличником боевой и политической подготовки. Назначен командиром топографического отделения. С августа 1941 года служит в Иране в 76 артиллерийском горно-вьючном полку горно-стрелковой дивизии. 7 октября 1941 года переправлен на Кавказский фронт. Был корректировщиком огня: отмечал на карте огневые точки противника и передовал по рации.
Участвовал в боях за высоту Семашка. 30 января 1943 года был контужен, получил обморожение ног. 5 августа 1943 года комиссован (отрезаны все пальцы на левой ноге и большой палец на правой).
С сентября 1943 года – учитель истории в селе Тишанка, Большие Ясырки. В 1946 году женился на Зинаиде Ивановне. Имеет двух дочерей.
В 1952 году назначен завучем Пугачёвской школы, где проработал год.
С 1953 года по 1976 – директор Старокурлакской школы.
В 1976 году ушёл на пенсию, но вёл общественную работу: являлся пропагандистом райкома партии.
Глава 5 «Это мы не проходите, это нам не задавали».
( отрывки из воспоминаний о войне).
- В августе 1941года полк посылают в Иран. Остановились в городе Мешхед (180 км. От Ашхабада). В Иране было засилие немцев. И чтобы не было оттуда нападения, ввели русские военные части. Сражений там не было. Немцы не решались напасть и потихоньку отходили. А наши войска проводили учения в горах.
- Было много лошадей, приспособленных перевозить артиллерию. Солдаты могли за одну минуту разобрать пушку на части и погрузить на специальные приспособления, которые крепились к лошадям.
- Ужасала нищета иранцев. Очень много было бедных людей. Я видел, как мог идти по улице человек, буквально обтянутый кожей, и тут же упасть и умереть.
- 9 октября – мой день рождения. На фронте я об этом дне забывал, было не до этого. Утром отправили в Ашхабад, вечером объявили баню. На следующий день я уже еду в Красноводск, что на берегу Каспийского моря. Следом погружаюсь на корабль и плыву в Баку.
- Начались сражения в горах. Это совсем не то, что на равнине. Страшное положение. Немцы были в 12 км. от Туапсе. За высоту Семашка шли ожесточённые бои. Сражались 4 Гвардейская и 18 армии. Стреляли с закрытых позиций, окопы не рыли. Казалось, что каждый камень стрелял и у немцев, и у наших.
- В памяти остались воспоминания о своеобразной красоте природы Кавказа. Как забудешь великолепие гор?! Когда стоишь на вершине горы и смотришь на человека, который поднимается к тебе, то получается интересная картина: у идущего видна одна голова, и кажется, что она в облаках. И только через несколько секунд показывается весь человек.
- Один раз залюбовался красотой. Как раз было затишье между боями. Подполз к краю обрыва, смотрю вниз и восхищаюсь увиденным. Вижу: на разных уровнях деревья и кустарники. Всё как в сказке! Подзываю младшего лейтенанта, чтобы поделиться впечатлениями. Подполз. Смотрит. Сожалеет о том, что из – за бомбёжки гибнет природа.
И вдруг свист ( сигнал, что бомбят). Снаряд упал в обрыв в пяти метрах от нас. Мы быстро вернулись в расположение, и больше я не позволял себе расслабляться.
Потом, когда кончится война, обязательно вернусь сюда. А сейчас это не главное, не до этого…
- Я видел убитых товарищей, раненых бойцов. 30 января1943 года рядом со мной разорвалась мина. Я был контужен, потерял сознание и долго лежал на морозе. В горах было минус 25 градусов, а внизу шёл дождь…
Очнулся в деревне, на полу в соломе. Ног не чувствовал совсем. Я думал, что мне их оторвало миной.
- В марте меня погрузили в санитарный поезд и отправили в Краснодар, затем через Кубань в Дербент. При остановках на Кубани местные жители просто поражали. Как они встречали санитарный поезд! Сами голодные, а раненым последние продукты отдавали!
- Меня комиссовали. Приехал в село В. Тишанка, а до дому идти нужно было десять километров. С такими ногами, как у меня, я шёл целый день.
Глава 6 « И остались годы эти в униформе, в бромпортрете».
Я смотрю на фотографии, которые бережно передо мной разложил дедушка. Неужели это он? Такой молодой, красивый, без седых волос. Ну, конечно же, это он: те же глаза, только (как там у Шолохова?) «словно присыпанные пеплом», та же улыбка, та же стать.
Даже сегодня, несмотря на годы, он высокий и статный. А добрые глаза в сочетании с умным взглядом и приветливой улыбкой создают поистине незабываемое впечатление.
Как вечное напоминание о боевом прошлом, хранятся у Ивана Ивановича награды. Вот Орден Отечественной войны первой степени, вот медаль «За боевые заслуги», а здесь – медаль к 100 – летию Ленина (ветеран очень дорожит ею). Есть, конечно, и юбилейные награды, за которые он благодарит руководство страны, ведь приятно, когда не забывают.
Постепенно в моём сознании вырисовывается образ русского солдата, защитника Отечества, и он очень похож на моего дедушку.
Глава 7 « Чтобы помнили».
Я думаю, что после этой встречи уже не смогу жить по – старому. В моей жизни появилось то, чего не хватало мне всё это время: понимание ценности жизни и каждой минуты, радость от общения с родными и друзьями, любовь и уважение к человеку – воину, солдату, давшему мне почувствовать счастье под мирным небом. Я теперь знаю, что герои живут рядом с нами.
Слава тебе, Солдат Победы!
Деревня Георгиевка в годы Великой Отечественной войны.
СТР 1
Утриванова Наталья, 10 «Г» класс,
ГБУ ОШИ «Губернаторская женская гимназия интернат».
Деревня Георгиевка в годы Великой Отечественной войны.
В 1941 г. в огненном пожарище заполыхала страна. Вся тяжесть и трудность деревенской работы легла на плечи женщин и детей: Вайдер Пелагии Ивановны, Ивановой Марии Федоровны, Мельниковой Нины Ивановны, Ковалевой Евдокии Яковлевны и многих других жителей. Председателем колхоза во время войны была Вайдер Пелагея Ивановна 1921 г.р. За свой доблестный труд она получила орден Ленина, юбилейные медали и награды за достойное воспитание детей.
Во время ВОВ 1941-1945 гг. пионеры первые пришли на помощь колхозу. Дети Георгиевки, как и тысяч других деревушек помогали фронту, чем могли: собирали ягоды, грибы, вязали носки. Однако и все тяготы взрослой жизни легли на детские плечи. Мелькер Антон Петрович в 13 лет стал работать на тракторе, а Багомазова Т.М. в 14 лет стала работать на ферме в сливоотделении. И таких примеров масса.
До 1945 г. домом культуры заведовали избачи, которые открывали и закрывали клуб. А молодежь уже сама организовывала концерты, танцы. Девушки вечерами собирались с вязанием, шитьем. В 1947 г. клубом заведовал Мелькер Петр Петрович, демобилизованный с фронта по ранению. Проработал он три года. В его обязанности входило организация культурного досуга населения села, сюда входила и выдача художественной литературы.
Как же сложилась судьба нашего первого председателя? После нескольких лет работы в колхозе Иван Гапонов ушел служить в армию. Остался сверхсрочно. Войну начал в звании майора. Погиб.
Ломов Петр Семенович (в будущем первый председатель совхоза «Ступишинский»), Щербак Андрей Григорьевич, Корнев Яков Михайлович, Мелькер Петр Петрович – ветераны Великой Отечественной Войны, гордость Георгиевки.
Моя бабушка-труженик тыла.
СТР 1
Шапранко Дарья, 10 «Б» класс,
ГБУ ОШИ «Губернаторская женская гимназия интернат».
Моя бабушка-труженик тыла.
Война через каждую семью, через каждую человеческую судьбу, разделила всех советских людей на «фронт» и «тыл».
Моя бабушка, Кирина Галина Фёдоровна, родилась в 1928г. Когда началась война, ей тогда было всего 13 лет, «работала в няньках» в Верх-Чебуле. Семья была большая – 7 детей, приходилось помогать матери пасти деревенских коров. Обуви не было, пасли босиком, а ноги грели в коровьих лепёшках. Дома держали корову и овец. Косили сено не только для себя, но и для колхоза. А весной, как только растает снег, подбирала с сёстрами мёрзлую картошку и прошлогодние колоски с поля, за это их очень сильно ругал бригадир.
Получить образование ей не удалось, окончила всего 1 класс, так как отчим учиться не разрешил, скуривал все её книги и учебники.
Во время войны Галя работала в колхозе «Путь мировой». Работа была очень тяжёлой: сеяли вручную днём и ночью, на быках боронили поле, косили, убирали пшеницу в склад, и всё это вручную.
Многих молодых девушек отправляли из села в города, так называемые ФЗО. Отправили и мою бабушку в г. Киселёвск. Пришлось ей работать в шахте мотористкой. Там она очень сильно заболела, и её отправили назад в село. Когда выздоровела, вернуться на шахту не захотела, долго стращал её председатель, вызывал к себе, но она пряталась от него. В итоге направили бабушку на учёбу трактористов. Учёба давалась трудно, потому что не получила в своё время образования. Сдавать экзамены она отказалась, за что и осудили на 4 месяца. В тюрьме тоже работала: в тюремной теплице.
После освобождения вернулась в родное село, устроилась в колхозе. Готовили лес, пилили вручную, маленькие братья и сёстры обрубали сучья, а мужчины сплавляли брёвна по реке. Могли работать по нескольку недель, еду собирали из дома. Варили суп из одной картошки и капусты, затеруху из муки и воды - вот и всё.
Тогда, в военное время, дети работали наравне со взрослыми.
« Обиду на свою судьбу не держу, время такое было, не мне одной трудно приходилось»- говорит бабушка.
Однако веселиться умели и любили. Односельчане говорят, что бабушка очень любила шутить, слыла отличной певуньей.
« За целый день наработаешься так, что спины разогнуть нет сил, а вечером всё равно в клуб бежишь, плясали босиком, ноги в грязи измажешь - вот тебе и туфли. Днём платье одной стороной носили, а к вечеру вывернешь - вот вечерний наряд.
О том, что закончилась война, узнали на работе, когда собирали семена. Вот радость-то была! Все пляшут, поют, выходной в колхозе сделали!».
Однако с окончанием войны, работы в колхозе не убавилось. Бабушка стала работать дояркой, редко уходила в отпуск, потому что уж очень любила свою работу.
На пенсию бабушка вышла в 1983г. За это время ей уже не раз вручали грамоты, благодарственные письма. Бабушка награждена медалью «За веру и добро», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945г. », « К 50-летию войны»,
« За доблестный труд в ознаменовании 100-летия со дня рождения В.И.Ленина», знаком «Победитель социалистического соревнования 1977г. ».
Сколько тяжких испытаний легло на плечи простых людей, кто-то приближал эту победу на фронте, а кто-то работал до пота, помогая фронту. И страна выстояла, выдержала, выжила и победила.
Моя прабабушка-труженик тыла.
СТР 1
Бредихина Татьяна, 10 «В» класс,
ГБУ ОШИ «Губернаторская женская гимназия интернат».
Моя прабабушка-труженик тыла.
Я хочу рассказать о своей прабабушке Хоренко Анне Ивановне, которая пережила годы Великой Отечественной войны. Родилась прабабушка в 1920 г в деревне Дубровино. С раннего детства помогала своей маме по хозяйству: готовила, пряла лен на продажу, шила, вязала, вышивала. Когда ей исполнилось 7 лет, она пошла в школу, но отучилась всего 4 класса, так как жили они бедно, а денег на учебники и вещи не хватало и, чтобы учиться дальше, нужно было ездить в соседнюю деревню. С 10 лет она уже подрабатывала, нянчилась с соседскими ребятишками. В 12 лет ее позвали работать няней в богатой семье, в соседней деревне, но проработала недолго, так как ей не понравилась эта семья, она не привыкла жить в роскоши. Она вернулась обратно, в свою семью, продолжала помогать маме по дому и ходила с ней на работу. И все было бы хорошо, жизнь бы шла, как обычно, если бы не ужасная новость: Война! Война началась!
Говоря о героических делах народа в годы войны, особенно хочется сказать о трудовых подвигах женщин. В первые дни войны, преодолевая огромные трудности, они заменили своих мужей, отцов и братьев у станков. Их труд золотыми буквами вписан в героическую летопись истории нашей Родины. Перед войной село только начинало процветать - строились дома, мастерские, бараки, временные сооружения. Все радовались, что поселок так быстро строится, все лучше и интересней жить становилось. До войны прабабушка жила в семье с мамой, двумя сестрами, тремя братьями и дедом, маминым отцом. Но началась война. Ушли на фронт, 2 старших брата. От мирных, привычных забот не осталось и следа. Срочно перестраивал работу колхоз, все учреждения. «Все для фронта! Все для Победы!» - это требовало огромной работы, полной отдачи сил от каждого. Несмотря на тяжелые условия, в которых они жили: голод, холод, младшим сестрам приходилось вставать чуть свет, идти помогать своей маме, сестре, дедушке, они понимали, что без их помощи в тылу просто не обойтись. По утрам, увязая в сугробах, спешили люди на работу, лишь к вечеру протаптывались тропинки-траншеи, которые за ночь снова заметало снегом.
Я не могу себе представить, что они такие же, как я, совершили такой подвиг. Я просто удивляюсь, откуда у женщин брались силы работать в голод и холод, ухаживать за своими детьми, отправлять письма и посылки на фронт. В те тяжелые, трудные годы отменялись очередные отпуска, стали обязательными сверхурочные работы, на транспорте была введена воинская дисциплина, а в колхозах повышен минимум трудодней. Прабабушка рассказывает, что все жители ее поселка отличались небывалым трудовым энтузиазмом, безотказностью, высокой ответственностью людей за порученное дело. Дедушка участвовал в перевозке грузов по реке: это и продукты, и одежда, боеприпасы и другие грузы для фронта, он же ремонтировал суда. Какой это был героический труд - в лютые морозы, изнемогая от холода, голода и усталости, отремонтировать в срок и качественно суда. Зимы были холодные, температура понижалась до -50, -60 градусов. Птицы мерзли на лету. Работал он полный рабочий день. Было трудно: ныли руки, спина, до работы было очень далеко ходить. В первое время после того, как началась война, бабушка работала с 8 часов утра до 8 часов вечера воспитателем и няней с детьми. Продукты давали по талонам, хлеб давали 800 граммов на семью. Все время чувствовали себя голодными. Потом детский сад закрыли, потому что здание было старое и могло обрушиться, а денег на ремонт конечно не было. После прабабушка устроилась работать в колхоз. На работе очень уставала, потому что нужно было ухаживать за скотом, косить сено, возить дрова, воду. В это время не было хлеба, еда была в основном из травы-лебеды, все время голодали.
СТР 2
Бредихина Татьяна, 10 «В» класс,
ГБУ ОШИ «Губернаторская женская гимназия интернат».
Научил прапрадедушка младшего сына разным ремеслам. Они вместе делали мебель - резную, красивую; сани, телеги, обувь, одежду. Дед устроился работать в колхоз животноводом, младшие сестры и брат стали подрабатывать. Жизнь понемногу начала налаживаться, накопили немного денег, купили лошадь. Через полгода они жили уже лучше. Имели небольшое хозяйство: лошадь, корову, несколько кур, свиней и овец, стали выращивать в огороде различные овощи и продавать их в ближайшем городе. Все делали всей семьей: сеяли, выращивали, собирали. Женщины работали по дому, мужчины в поле и в лесу. Зимой сено для скота в зародах сверху перемерзало. За сеном ездили по двое-трое мужчин. Мерзлое сено было очень тяжело кидать на сани. Обратно ехали, обмораживались. Часто с фронта от братьев приходили письма, в которых они рассказывали о войне, несколько раз приходили письма о том, что они ранены и находятся в госпитале.
Прабабушка вспоминает, что по вечерам вся семья собиралась дома: она со своей мамой вязала, шила, а другие собирали продукты. Затем они все собранное отправляли своим родным на фронт. Иногда, по словам бабушки рядом с их деревней появлялись дезертиры, которые нападали на проезжающие мимо сани и крали все что могли. Вот до чего голод довел людей. Летом после дождей ходили в лес за грибами и ягодами, и часть тоже отправляли на фронт. Также у них в деревне был открыт пункт, в который можно было приносить лечебные травы, из которых делали лекарства.
Всю войну ее двоюродный брат подростком работал на военном заводе, он был награжден медалью «За доблестный труд в годы войны». Работали на этом заводе подростки и молодежь в возрасте от 15 до 18 лет, а также старики и женщины. Труд был тяжелый и изнурительный. Работать приходилось сутками, а иногда и по двое-трое суток с перерывом часов на пять. Тяжело приходилось... Особенно во второй половине месяца, когда нужно было заканчивать месячный план. Их цех занимался сборкой металлических магазинов по 40 кг весом для снарядов зенитных установок. Сборка зависела от качества тех деталей, которые им поставляли. Иногда их продукцию браковали по несколько раз. Приходилось подтачивать, подгонять, переносить эту махину с места на место одному человеку. Иногда работники жили впроголодь, теряли сознание. Их отливали водой, отправляли спать на 2-3 часа, потом будили и полусонных вели к станку. Молодежь завидовала старикам, которые лучше держались на работе, были более стойкими к трудностям. В 1944 г, начиная с октября, начали приходить от братьев письма, в которых они писали, что возможно скоро мы победим немцев. Эти письма вселяли еще больше надежды и веры в сердца всей семьи. И вот 9 мая 1945г вся страна узнала о победе советских войск в войне. Из всех мужчин, что уходили на фронт, вернулись лишь 12, из них двое прабабушкины братья. Семья была очень рада, что они вернулись живыми. Прабабушка была награждена медалью «За доблестный труд в годы войны». В августе 1945г прабабушка вышла замуж за мужчину из соседней деревни и уехала с ним в Новосибирск. 12 декабре 1946г у нее родилась первая дочка Тамара. После у нее родились еще две дочери Люба, моя бабушка, и Валя. Жили они неплохо, прабабушка работала в магазине, а прадедушка работал на заводе. Прожили они в Новосибирске 17лет. Потом прабабушка с мужем и моей бабушкой переехали жить в Тисульский район, в деревню Барандат. Там прабабушка работала библиотекарем, в школе. Прадедушка работал в колхозе и сторожем на складе. Моя бабушка вышла замуж за Гафарова Виктора Александровича, который в то время служил в армии. После того как дедушка отслужил, они переехали в Чебулинский район, в село Усманка. Здесь прабабушка работала дояркой, штукатуром, маляром, продавцом, библиотекарем. Теперь она на пенсии - вяжет носки, варежки, прядет пряжу, вяжет крючком и спицами. Её окружают любимые дети, внуки и правнуки. Со слезами на глазах она вспоминает те годы, в которых прошла ее юность.
Источником для написания работы послужило интервью с моей прабабушкой.
Война в истории моей семьи
Муниципальное образовательное учреждение средняя
общеобразовательная школа № 38 с углубленным изучением
иностранного языка Красноармейского района г. Волгограда
4 0 0 0 9 6, В о л г о г р а д, п р. С т о л е т о в а, 5 0 а, т е л е ф о н 6 5 – 2 3 - 0 9 И Н Н 3 4 4 8 0 1 5 7 9 9
Война в истории моей семьи
Выполнил:
ученик 8а класса
Иванов Иван
Учитель:
учитель русского языка
и литературы
Иващенко Т.Н.
В этом году мы праздновали 66-летие Победы народов нашей страны в Великой Отечественной войне, доставшейся ценой великих подвигов и многочисленных потерь. Фашизм, как главный враг человечества, был свергнут. Советские войска спасли человечество от «коричневой чумы».
Оглядываясь на те страшные и кровавые дни, мы, сегодняшние люди мирной жизни, даже и представить себе не можем, какой ценой далась эта долгожданная, со слезами на глазах победа. За каждый клочок земли, пылающей тогда в огне и тонувшей в крови, с оружием в руках и огромной верой в победу в сердцах, молодые бойцы, только что покинувшие школьную скамью, шли в бой, не задумываясь о своей жизни, так как преданно и безгранично любили свою Родину. На защиту своей земли встали не только люди в погонах, но и мирные жители, старики и дети.
Не было ни одной семьи, из которой не ушел бы на фронт отец, брат, муж, сын. В моей семье тоже есть участники этой страшной войны – прадедушка, Карманов Виталий Васильевич, и прабабушка, Машаева Людмила Дмитриевна.
Мой прадед давно умер, но я знаю, что он был командиром артиллерийской роты . В одном из боев в его расчет попал снаряд, он был оглушен и завален землей. После этого случая он стал плохо слышать. О войне дедушка рассказывать не любил. Махнет рукой и скажет: «Было голодно, плохо, тяжело». А на глазах заблестят слезы.
А мою прабабушку в 1941 году повесткой вызвали в райвоенкомат села Большие Берездники. После медицинской комиссии она попала в город Казань на курсы поваров, ей тогда было всего 19 лет. Окончив эти курсы в декабре 1941 года, в звании старшего сержанта ее распределили в 63-ий стрелковый корпус Прибалтийского фронта под командованием генерала И.Х Баграмяна.
Молодую девчонку научили стрелять из автомата, ползать по-пластунски, терпеть лишения, ведь ее отправляли на фронт, туда, где рвутся снаряды, где льется кровь, и умирают такие же молодые люди, как она.
« Бабушка, расскажи мне про войну!»- прошу я бабушку. Она молчит некоторое время, а затем отвечает.
- Что рассказать? Была на войне поваром, кормила солдат и офицеров и ничего героического не совершала. Каждый делал свое дело, выполнял свои обязанности и не думал о страшном.
Я возражаю.
- Как же не совершала ничего героического? Ведь без пищи, хотя и скромной, каши и щей, тоже нельзя было прожить солдатам, которым нужны были силы в продолжительных боях. А где же готовили пищу? Как ее доставляли солдатам?
- А готовили еду в походных кухнях, в небольших печках на колесах, а потом на подводе с лошадью возили по землянкам и на места расположения войск.
Под обстрелами, под взрывами «катюш», после только что прошедших танков шла старая лошаденка и везла горячую пищу солдатам, которую они так ждали. Кушали не все сразу: кто-то оставался за своим орудием, а кто-то быстро из котелка хлебал обжигающие щи и менял своих товарищей. Ведь горячую пищу развозили один раз в сутки. А если немцы были на подходе, и того реже. Были такие случаи, что приедешь кормить солдат, а обратно по этой дороге уже проехать нельзя. Она вся в воронках от разорвавшихся снарядов и устлана телами убитых людей. Значит, за какие-то несколько часов здесь прошел бой. Рассказывать это невозможно, описывать тяжело. Это нужно видеть и пережить.
В этом полку прабабушка прошла до конца войны, встретив Победу 8 мая 1945 года. Приехав однажды в расположении войск с обедом, они никого не нашли и двинулись дальше искать свою часть. По дороге им встретились солдаты, которые сказали, что командующий состав ведет переговоры с немцами. Вот она! Долгожданная Победа!
Моя бабушка награждена медалями «За боевые заслуги» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Я очень горжусь своей любимой прабабушкой.
Мы не слышим грохотов снарядов и над головой чистое небо, но никогда не утихнет рана в сердцах ветеранов, которых осталось так мало. Это не только их память, это их боль. Это и наша память, наше уважение к вчерашним молодым мальчишкам и девчонкам, взявшим в руки оружие и защищавшим нашу землю, сегодняшнюю нашу жизнь, солнце над головами и наши улыбки.
Низкий поклон вам, дорогие ветераны, и вечная память погибшим, сложившим головы за наше счастье.
