Интервью А.Сердюкова "Российской газете".
http://img.rg.ru/img/rg_logo_bw.gif
Армия при цели
Анатолий Сердюков делает ставку на новейшее вооружение, физподготовку и материальные стимулы
Сказать, что завершающийся год был для Российской армии непростым, значит не сказать ничего. В Вооруженных силах произошли столь крутые перемены, каких военные не видели с начала прошлого века.
Сокращение избыточных офицерских должностей, отказ от полков и дивизий в пользу бригад, настоящая революция в военном образовании и науке - вот далеко не полный список того, что, по мнению авторов масштабной реформы, придаст Вооруженным силам новый облик. О том, что удалось и еще предстоит сделать в Российской армии, министр обороны Анатолий Сердюков рассказал в эксклюзивном интервью "Российской газете".
Через час - в бой
Российская газета: По военному календарю новый учебный год начался еще 1 декабря. Можно сказать, что в него Российская армия вступила полностью обновленной? Или какие-то мероприятия перенесены на 2010-й?
Анатолий Сердюков: Для нас этот год был рубежным по целому ряду позиций. Мы вышли на новую организационную структуру, создали трехзвенную систему управления, перевели все соединения и воинские части в категорию постоянной готовности. По организационно-штатным мероприятиям сделали все необходимое. Если и нужна какая-то доработка, то незначительная. Недавно мы провели ряд совещаний, где каждый командующий докладывал, какая в его частях и соединениях укомплектованность по штату. Практически у всех - не ниже 98 процентов. Сейчас мы их доукомплектовываем. Там, где есть излишки вооружения и военной техники, они будут сданы на заводы и базы центра. Но в целом все, что мы закладывали в планы на 2009 год, успешно выполнено.
РГ: Вы сказали, что теперь в армии все части постоянной готовности. А раньше они какими были? Утром готовыми, а вечером не готовыми?
Сердюков: Для каждого подразделения определены сроки готовности к применению. Но в прежние годы более 80 процентов частей перед тем, как бросать в бой, нужно было доукомплектовывать техникой, проводить отмобилизование резервистов. Это, между прочим, одна из причин, по которой мы стали заниматься обновлением Вооруженных сил.
Многие годы армия сокращалась таким образом, что органы управления оставались прежними, а войск в итоге практически не стало. Раньше, если посмотреть на карту их дислокации, то увидишь множество флажков - в штабах так обозначают воинские части. Начнешь с ними разбираться, и выясняется: офицерский состав полностью укомплектован, а солдат - на два взвода, от силы - на роту. Офицеры даже ходили за них в караул. Чтобы применить такую часть, нужно было сначала призвать туда людей из мобилизационного резерва и провести слаживание подразделений. А в некоторых случаях еще и получить со складов и баз хранения боевую технику и привести ее в порядок. Только после этого части могли бы быть применены. На подготовительные мероприятия иногда требовался целый год.
Сейчас абсолютно другой подход. Все части постоянной готовности. В каждой бригаде есть полный комплект офицеров и солдат. Они на 100 процентов укомплектованы техникой, в которую уже загружены боеприпасы. Поэтому срок готовности любой части составляет один час.
РГ: Вы так уверенно об этом говорите...
Сердюков: Учения, которые мы провели на Кавказе, Северо-Западе страны и в Белоруссии подтвердили боевую эффективность новых частей. А ведь мы их перебрасывали на большие расстояния, вместе со штатной техникой и имуществом. Это была очень сложная, объемная работа. Но мы ее выполнили и убедились в правильности принятых решений.
Конечно, были недостатки. Но они связаны не с новым построением войск, а со слабой подготовкой солдат и офицеров. За многие годы они разучились погружать-выгружать технику, планировать и выполнять ее перевозку вместе с боеприпасами, продовольствием, другими средствами обеспечения. Поэтому решили в следующем году вплотную заняться их обучением - как индивидуальным, так и в составе подразделений.
РГ: И объявили 2010-й годом индивидуальной подготовки военнослужащих. Понятно, что солдаты станут больше стрелять, водить боевые машины, прыгать с парашютами. А что с комсоставом - генералов тоже отправите на полигоны?
Сердюков: Обязательно. В первую очередь необходимо устранять пробелы, возникшие в навыках управления войсками. Как это делать, обсудим на совещаниях со всеми категориями офицеров - от командира взвода до командующего войсками округа. Часть сборов проведем на базе академии Генерального штаба, другие - в видовых академиях и учебных центрах.
Сначала займемся индивидуальной, в том числе физической подготовкой военнослужащих. Затем командирскими навыками офицеров, способностью согласовывать решение боевых задач их подразделений с действиями других частей. Потом - в увязке с другими видами и родами войск. И так по всей цепочке.
Скажем, в новой структуре Вооруженных сил командующий войсками округа должен управлять всей группировкой, которая находится на его территории. Является ли эта часть военно-морской или военно-воздушной - не имеет значения. Такого раньше в нашей армии не было, поэтому опыта руководства разнородными и разновидовыми силами у командующего практически нет. Постараемся его дать.
Служба по расписанию
РГ: Вы упомянули физподготовку. Говорят, что в новом распорядке дня ей отведут больше времени. Это так?
Сердюков: На самом деле мы хотим расписать весь период службы солдата - от первого до последнего дня. В зависимости от его "стажа" будем распределять нагрузку. Если это первые дни, большую часть времени уделим изучению уставов и спорту. После этого начинается усиленная боевая подготовка. Но при этом требования к физической подготовке останутся достаточно жесткими.
Сейчас на базе мотострелковой бригады в Алабино апробируем новую программу. Солдаты там будут заниматься физподготовкой по 4-5 часов в день.
РГ: Хотите из них рэмбо сделать? Не умаются гирями махать? Солдатам ведь еще нужно стрелять, водить...
Сердюков: Не обязательно с первого же дня проводить интенсивные тренировки. Вхождение в новую систему будет достаточно мягкое. Кроме того, для разгрузки введем обязательный час отдыха или сна.
РГ: Что-то вроде "адмиральского часа" на флоте?
Сердюков: Да. Мы предполагаем разделить первую и вторую половину дня так, чтобы сразу после обеда люди имели возможность отдохнуть, восстановить силы и после этого опять интенсивно заниматься служебными делами. Пока идея такая. К ее детальной проработке я привлек достаточно большое количество специалистов из Военного института физической культуры. Понятно, что потребуется не один месяц, но решение мы найдем. Тем более что отношение к физподготовке офицеров тоже надо пересматривать.
РГ: Они тоже будут после обеда отдыхать?
Сердюков: Естественно. Если офицер вместе с солдатами бегает, прыгает, подтягивается на перекладине, он ведь тоже устает и нуждается в отдыхе. Вообще физподготовкой должны заниматься все в подразделении - от солдата до командира. Если восемнадцатилетние мальчишки видят, что офицер точно не добежит до финиша, никакого уважения к нему не будет. Командир взвода, роты должны быть для них примером. Тем более что разница в возрасте у молодого офицера с солдатами небольшая, и командирский авторитет нужно завоевывать.
Конечно, это потянет за собой серьезные изменения в программах физподготовки в наших учебных заведениях. Планируем привлечь к этому и начальников вещевой службы частей, чтобы они обеспечили людей спортивной формой. Надо строить в гарнизонах спортивные городки и спортзалы. Я думаю, и солдатский рацион питания пересмотрим, решим, как их кормить, чтобы набрали нужный вес и не чувствовали себя изнуренными. Все это очень сложные вопросы, но заниматься ими надо.
РГ: Да у вас целая программа оздоровления нации.
Сердюков: Это здравый подход к проблеме, в том числе связанной с укреплением в армии правопорядка. Ведь если человек в течение дня полностью загружен, интенсивно тренируется, то у него не остается ни времени, ни желания выяснять отношения с сослуживцами.
Возвращаясь к вопросу, насколько наши офицеры готовы служить в новых условиях. Хотя на самом деле это не новые, а обычные условия. Когда приезжаешь в часть и видишь, как солдат лежит на кровати, не готовится в наряд или в караул - просто валяется, это нонсенс. В течение служебного дня такого происходить не должно.
РГ: И на гражданку будут уходить более-менее здоровыми людьми.
Сердюков: Плюс давать определенную рекламу армии. Формировать новую установку - на военной службе человека отлично физически подготовили. Мы ведь не просто физическую тренировку организуем, а отрабатываем конкретные элементы той же стрельбы - на лыжах, с колена, лежа, сидя, в разных условиях. Сейчас пытаемся внедрить такую практику в частях специального назначения. А это уже совсем другая служба, когда у молодых людей не возникает ощущение - вроде служишь, а вроде нет, то ли нужен кому, то ли не нужен....
РГ: А в минобороны есть конкретный срок завершения реформ, рубеж, после которого можно сказать - изменения закончены, мы начинаем жить и служить по-новому?
Сердюков: Есть мероприятия, спланированные на 2010-й, 2011-й и последующие годы - вплоть до 2020-го, если говорить о перевооружении частей. Мы четко знаем, что к 2016 году должны выйти на установленную указом президента численность Вооруженных сил в один миллион человек. Безусловно, наиболее затратным по времени станет выполнение задачи по комплексному перевооружению армии и флота. Мы рассчитываем, что к 2012 году в долевом отношении будем иметь до трети, а к 2020-му от 70 до 100 процентов современных образцов техники и вооружения. И, конечно, надо понимать, что о новом облике армии можно будет говорить только после решения всего комплекса проблем социальной защищенности военнослужащих.
Армия - живой организм. Поэтому наверняка появятся какие-то изменения. Но они не будут носить принципиального характера.
В ожидании "Булавы"
РГ: Вы говорите о новых вооружениях. Объемы их закупок на будущий год определены - более 30 баллистических ракет, около 300 единиц бронетехники, 30 вертолетов, 28 боевых самолетов, 3 атомные подлодки, корвет, 5 ракетных комплексов "Искандер", 11 спутников. Не маловато на более чем миллионное войско?
Сердюков: Надо исходить из того, что мы имели в последние годы. Если сравнить объемы поставок, то 2010-й выглядит прорывным во всех отношениях. Мы с прошлого века не закупали в таких объемах ни вертолетов, ни самолетов. Есть основания полагать, что масштабы гособоронзаказа не будут снижаться, а станут только наращиваться. Экономический кризис серьезно ударил по нашему бюджету. И если мы все-таки увеличили количество закупаемого оружия, это очень неплохо.
По поручению президента и правительства мы сейчас пересматриваем номенклатуру закупок, определяем приоритеты в расходовании средств. Это же делали в нынешнем году. Я не так давно доложил президенту, что за счет резкого сокращения ремонтных работ мы увеличили закупку финальных образцов. В том числе самолетов, вертолетов, танков. Хотя есть виды вооружений, которых у нас в достатке. Взять, к примеру, обычный автомат. Их на складах столько, что хватит на несколько армий. Принципиально они не отличаются от образцов, которые нам предлагают. Поэтому смысла закупать новые нет. Пока мы не разберемся с этим хозяйством, заказывать автоматы в следующем году, естественно, не будем. А средства, которые могли быть на них истрачены, отправим на другие нужды.
РГ: Только 10 процентов российского арсенала можно отнести к новому оружию. Вы сказали, что этот показатель в ближайшие годы доведут по меньшей мере до 70 процентов. Такая задача по силам оборонке?
Сердюков: Думаю, что она к ней пока не готова. Мы сделали доклад президенту и председателю правительства по этому поводу. Сейчас проводится цикл совещаний под руководством премьер-министра по отдельным направлениям, вооружениям и отрасли в целом. Думаю, что результатом всей этой работы станет модернизация существующих мощностей оборонки. С тем, чтобы производить не просто новые, а действительно современные вооружения и военную технику. Большая часть того, что делается сейчас, к сожалению, таковым не является.
Оборонную промышленность надо перестраивать, производства делать гибкими. С ОПК ведь произошло то же самое, что с армией. Как сокращали Вооруженные силы, так же "резали" и промышленность. Рост стоимости и себестоимости продукции, сокращение персонала потянули массу других проблем. Оборонка уже не может модернизироваться за счет собственных средств. Небольшие заказы не обеспечивают ее деньгами для масштабного технического перевооружения. В итоге мы имеем огромные цеха, где только маленькая часть используется по назначению. Все остальное простаивает.
Проблем действительно масса, и для их решения требуется серьезнейшая работа. Я думаю, что в первом квартале 2010 года будет разработан план мероприятий по модернизации ОПК. Главное, что понимание того, что и как нужно делать, уже есть.
РГ: Минобороны может как-то ускорить этот процесс?
Сердюков: Наше участие в реформировании оборонно-промышленного комплекса главным образом выражается в определении требований к конечной продукции. Если мы будем заказывать только то, что действительно нужно армии, и выставлять соответствующие тактико-технические задания, промышленность будет вынуждена подстраиваться под гос оборонзаказ, переходить на новые технологии.
РГ: Вы затронули очень важную тему - разницу между новым и современным оружием. Называть новинкой танк или самолет, разработанный в прошлом веке, язык не поворачивается. Пока мы их модернизируем, на Западе создают действительно современный арсенал.
Сердюков: Мы тоже этим занимаемся, не стоим на месте. Вообще эта тема закрытая и свободно рассуждать о ней сложно. Могу лишь сказать, что работа над перспективными видами оружия ведется, есть хорошие наработки. Но это дело не одного года и даже не одного десятилетия.
Вопрос в другом - как все это переложить на промышленность? Ведь она не всегда готова производить вооружение и военную технику с новыми ресурсами и параметрами.
РГ: С "Булавой" так и случилось? Ходят слухи, что из-за технологических проблем с ракетным комплексом отложили закладку четвертой подлодки проекта 955 "Борей".
Сердюков: Закладка состоится, и мы точно не откажемся от "Булавы". Что является причиной неудачных запусков? Я думаю, что причин на самом деле много, в том числе и неготовность производственной базы все делать точно. Тут еще вопрос производственной дисциплины сказался. Кто-то пытается заменить материалы другими, это тоже влечет массу последствий. В общем, там целый клубок проблем и, к сожалению, разрешаются они не так быстро, как нам хотелось бы. Тем не менее я думаю, что ракета полетит.
РГ: Быть может, лучше что-то закупать для нашей армии за рубежом? В царской России да и в советское время в 30-40-х годах в этом ничего зазорного не видели. Некоторые натовские страны до сих пор покупают наше оружие. Никто на Западе по этому поводу истерик не устраивает.
Сердюков: Там, где мы отстали, это надо обязательно делать. Пытаться догонять нет смысла. Нужно купить новые образцы, освоить их, понять применение и уже после этого определиться - имеется в них потребность или нет, готовы или не готовы мы сами их выпускать.
Но тут мы опять упираемся в производство, в конструкторскую составляющую. Есть вещи, где мы достаточно серьезно продвинулись вперед и даже лидируем. А есть, где сильно отстали. Если имеются пробелы в средствах связи, в тех же беспилотниках, я не вижу ничего страшного в том, чтобы приобрести несколько экземпляров за рубежом. Купить хотя бы для того, чтобы разобраться с тактико-техническими параметрами, которые мы хотим заложить в то или иное вооружение.
РГ: И тут же услышать упрек в непатриотичности.
Сердюков: Есть такая инерционная составляющая, когда тяжело это воспринимается. Я ее почувствовал, когда прорабатывался вопрос о закупках некоторых средств связи. Хотя потом мы все равно поняли, что без них не обойтись. Сейчас решение принято, можем закупать эти средства в ограниченных количествах, чтобы освоить современную технику. Такая же ситуация с беспилотниками. Теперь вот по "Мистралю" ведем переговоры.
РГ: Окончательного решения по вертолетоносцу еще нет?
Сердюков: Нет. Строго говоря, мы пока анализируем условия, на которых нам его готовы поставить. Но думаю, шансы очень велики. С французами мы двигаемся вперед достаточно неплохо, хотя ведем переговоры и с другими странами.
РГ: А солдатскую экипировку у французов не будем покупать - для ознакомления?
Сердюков: Вполне возможно. Нас в ней интересуют только конкретные элементы. Скажем, связь и система управления. Это действительно может быть интересно. Чтобы не тратить время, вполне возможно, мы несколько комплектов могли бы купить. Попробовать, понять, как это работает. Мы и сами занимаемся подобными разработками, двигаемся в этом направлении. Но какие-то вещи неплохо бы уточнить.
Премия для контрактника
РГ: Не секрет, что военная реформа в обществе и в армии воспринимается неоднозначно. Вам докладывают о настроении в войсках, о недовольных приказом 400 и массовым сокращением офицерских должностей? Как реагируете на такую информацию?
Сердюков: Информацию получаю и соответствующие решения принимаю. Я очень часто бываю в войсках, и сам вижу многое. Понятно, что некоторые офицеры с нашими решениями не согласны или в силу разных обстоятельств вовремя их не выполняют. Поэтому в воинских частях находятся представители Генерального штаба, которые постоянно осуществляют мониторинг и каждую неделю нам дают информацию из войск. Мы внимательно изучаем их доклады и при необходимости вносим какие-то коррективы.
Что касается 400-го приказа, то я с самого начала говорил, что он не может быть идеальным. Наверняка что-то мы упустим, и он будет воспринят не так, как нам хотелось бы. Какие принципы мы туда закладывали? Главный - создать у офицеров стимул к службе в частях постоянной готовности. А еще - возродить среди них элемент соревновательности. Даже если речь идет о лучших командирах.
Как мне кажется, офицеры отчасти не были готовы к такой постановке вопроса.
РГ: Быть может, потому что даже в лучших частях приказ разделил людей на достойных и не достойных премии?
Сердюков: Поэтому мы несколько изменили систему премирования. Теперь по результатам года в списки отмеченных заносят всех офицеров части. Но есть перечень оснований, по которым ты можешь быть оттуда исключен - за серьезные проступки, неудовлетворительные результаты боевой подготовки, если на человека заведено уголовное дело и ряд других. Мне кажется, такой подход более адаптирован к службе и лучше воспринимается офицерами.
Скорректировали приказ и по должностному предназначению. Понятно, что разведподразделение нельзя сравнивать с подразделением обеспечения. Там абсолютно разные нагрузки по службе. Поэтому мы сделали определенную дифференциацию премиальных сумм. Где-то они чуть выше, где-то чуть ниже. Мы несколько расширили список частей, которые попадают под это стимулирование без специального отбора. Наряду с теми, кто несет боевое дежурство в РВСН, ВВС и Космических войсках, включили подразделения, так сказать, особого риска. Это наши зарубежные военные базы, ряд подразделений специального назначения.
РГ: По 2009-му они известны?
Сердюков: В этом году определять кандидатов на премии было попроще - помогли масштабные учения. Приказ по выплатам в 2010 году в ближайшие дни будет подписан. Более того, в предстоящем году до 33 миллиардов рублей будут увеличены ассигнования на эти цели. С 2010 года станем награждать деньгами около трети офицеров. То есть каждый третий офицер будет получать повышенное денежное содержание. А это уже существенно.
РГ: Сейчас вы поощряете только офицеров. А как быть с другими военнослужащими? Например, на лучшей подлодке премии достаются командирам, а мичманы и матросы-контрактники будто и в море не ходили.
Сердюков: Мы сейчас первую задачу решаем - с офицерами. Потом будем заниматься контрактниками. Уже готовим программу их материальной поддержки. Постараемся в ближайшее время показать ее президенту и запустить с 2011 года. Армии нужны профессионалы, и необходимо стимулировать их приток в войска. Думаю, это справедливый подход.
РГ: До Нового года остались считанные дни. Вы успеваете выполнить свои жилищные обязательства?
Сердюков: Абсолютно все вопросы по жилью нам не удастся закрыть. Но задачи на 2009 год, надеюсь, решим. На запланированные 45 тысяч квартир выйдем. Начиная с 10 декабря активно идет проплата всех контрактов.
РГ: Когда вы говорите, что человек обеспечен квартирой, имеется в виду реальное жилье или строящийся дом, где ему отведены "метры"?
Сердюков: Разумеется, конкретная квартира, на которую есть свидетельство. Правда, был недавно случай, когда людям выдали документы на квартиры в еще не построенном доме. Это, конечно, безобразие. Нормальная практика совершенно иная - вопрос считается закрытым только при наличии свидетельства о регистрации или государственного жилищного сертификата.
РГ: А как вы собираетесь решать вопрос с бесквартирными военнослужащими, уволенными в начале 2000-х годов?
Сердюков: В решении этой проблемы основная нагрузка должна была лечь на субъекты РФ. К сожалению, у них не было и нет возможности обеспечить квартирами всех уволенных из армии. Я думаю, что мы выйдем на определенную программу, по которой вопрос их обеспечения жильем будет, скорее всего, закрываться жилищными сертификатами. По- моему, такой путь самый прозрачный и понятный.
У нас очень много уволенных живут в служебном жилье. Мы их отселить пока не можем. Поэтому возможен вариант, когда таким семьям минобороны будет строить или покупать квартиры. Либо государство станет выдавать им жилищные сертификаты.
РГ: И сколько этим людям еще ждать?
Сердюков: Все будет зависеть от того, на что будем сориентированы. Если на сертификаты - то решим проблему достаточно быстро. Если придется строить и покупать жилье - она растянется по времени. Но в любом случае, полагаю, что ее можно закрыть за три года. Сейчас главный вопрос - когда эту программу примут и когда она стартует.
РГ: В питерском микрорайоне Новая Ижора вы показали премьеру Путину прекрасный городок для военных. Но в этих домах очень большая жилплощадь. Будете там размещать по несколько семей?
Сердюков: На самом деле мы покупали эти коттеджи под служебное жилье.
РГ: Разве в "служебках" метраж значения не имеет?
Сердюков: По служебным квартирам столь жестких ограничений нет. Полагаю, что площадь выделяемого служебного жилья должна соответствовать той должности, которую офицер занимает.
Параллельно изучаем вопрос изменения нормативов по постоянному жилью. Мы уже проработали возможность их увеличения на 25 процентов по Дальнему Востоку. Посмотрим и по другим субъектам. Если вопрос решится положительно, процентов 30 коттеджей мы сможем точно распределить. Кроме того, у нас есть многодетные семьи, которые вписываются в рамки нынешнего норматива.
РГ: Будете собирать их по всем округам и флотам?
Сердюков: Почему нет? Собирать, конечно, не будем, а будем предлагать. Если человек изъявит желание поселиться в собственном доме, предоставим ему такую возможность.
Новая Ижора - это первый опыт. Можно заказывать и покупать домики, приближенные к социальным нормам. Есть варианты очень приличные, оригинальные. Примерно такой же домик, как в Новой Ижоре, но разделенный на две семьи, например. Заводы и у нас имеются в ряде регионов. Будем двигаться в этом направлении. По крайней мере, в тех местах, где многоэтажные дома строить не эффективно. Когда свободной земли хватает, почему бы нет? Это же не Москва. А в средней полосе России и в Сибири площадок для застройки хватает.
Кроме того, сейчас рассматривается вопрос предоставления военнослужащему права доплачивать за лишние метры. Допустим, семье положено жилье площадью 70 "квадратов", а есть возможность получить квартиру в 85. Если офицер готов выложить собственные деньги за дополнительные 15 метров - пожалуйста. Тем более что доплата пойдет по такой же цене, по которой это жилье приобрело минобороны.
В целом хочу сказать, что к решению квартирного вопроса мы стараемся подходить гибко, прорабатываем все имеющиеся варианты. Думаю, если удастся сохранить сегодняшние темпы и объемы, то свою задачу до конца 2010 года обязательно выполним. Плюс создадим хороший задел по служебному жилью.
Продолжение интервью с Анатолием Сердюковым - о реформе денежного довольствия в армии читайте в свежем выпуске "РГ-Недели"
Опубликовано в РГ (Федеральный выпуск) N5072 от 24 декабря 2009 г.
А что в реалии - удар реформ по обороне?
Удар реформ по обороне
http://www.sovross.ru/modules.php?na...icle&sid=56685
Г. А. ЗЮГАНОВ: «Остановит ь уничтожение армии! Восстановить обороноспособность России»
КПРФ с возрастающей тревогой следит за «обновлением облика» Вооруженных сил, якобы отвечающим современным вызовам и угрозам. В недавнем обращении ЦК КПРФ «Путь России – вперед, к социализму!» мы указали на шесть преступлений власти перед народом.
Одним из страшнейших из них является резкое ослабление безопасности России. Ныне ликвидация, по сути дела, Российской армии продолжается, по нашему мнению, под предлогом создания ее «нового лица». Складывается впечатление, что мы имеем дело не с отдельными просчетами, а с сознательным разрушением армии и флота как силы, способной защитить народ нашей страны и ее огромную территорию.
В течение этого года мы неоднократно проводили «круглые столы» с рядом крупных военных специалистов, анализировали массу материалов с мест. Мы постоянно информировали руководство страны об опаснейших тенденциях, выявляющихся в ходе «реформы». В 1947 году полковник Разин написал письмо Сталину, в котором поднял вопросы строительства Вооруженных сил с учетом опыта прошедшей войны. Сталин ответил незамедлительно и собственноручно. А вот Верховный главнокомандующий Д.Медведев на письмо 22 опытнейших генералов в мае с.г. пока не дал ответа. Не отвечает и правительство на сообщения руководства КПРФ о конкретных примерах разрушительного характера «реформ».
Внешние угрозы сохраняются и даже усиливаются
США ныне сокращают количество, но не потенциал ядерных вооружений. Они это делают потому, что они на порядок оторвались в обычных, высокоточных вооружениях и создают глобальную систему ПРО.
Одновременно США приняли Доктрину первого, обезоруживающего удара 80 тысячами крылатых ракет по административным и военным центрам, в том числе по шахтным пусковым установкам с точностью в 1,5–2 метра и с интенсивностью пуска в тысячу ракет в сутки. У них появляются новые виды вооружения, которые подавляют электронные системы управления и оружия.
«Зачистку» нашей территории от очагов сопротивления после «обезоруживающего» удара крылатыми ракетами могут провести войска НАТО в составе 24 дивизий и 254 бригад, имеющих на вооружении только в Европе до 13 тысяч танков, 25 тысяч боевых бронированных машин, несколько тысяч самолетов. Надо иметь в виду, что и у наших соседей на Востоке имеются в распоряжении мощные военные группировки, намного превосходящие по численности и оснащенности мизерные российские войска на центральноазиатском направлении, в Сибири и на Дальнем Востоке.
Решение президента Обамы об усилении группировки войск в Афганистане и его речь при вручении Нобелевской премии мира отчетливо показывает, что война остается для США одним из основных средств обеспечения их интересов. В этих условиях особые опасения вызывают проект нового договора с США об ограничении стратегических наступательных вооружений. Российская сторона готова на радикальные сокращения СНВ, хотя ракетно-ядерные силы РФ превращаются, по сути дела, в единственное средство сдерживания потенциального агрессора.
Состояние обороноспособности России
Надежная обороноспособность страны предполагает готовность высшего руководства при необходимости немедленно взять на себя управление армией и флотом. Это, в свою очередь, предполагает обязательную отработку действий Верховного главнокомандования, министерств и ведомств, регионов и районов. Как показывает практика, такой подготовки сейчас нет! Руководство России не овладевает способами перевода страны на военное положение, не изучает глубоко военно-стратегические вопросы. Поэтому те, кто принимают принципиальные решения о характере «реформы» Вооруженных сил, делают непоправимые ошибки.
Решения о «реформе» были приняты келейно, игнорируя разработки военной науки. Они проводятся без серьезного обоснования, что открывает дорогу произволу. Военная доктрина будет принята лишь после того, как «обновление облика» пройдет «точку невозврата», когда разрушение армии будет, по сути дела, уже завершено. «Реформы» проводятся людьми, весьма чуждыми армии. Мнение опытных военных отвергается. Утверждают, что суть «реформ» сходна с разработками Института экономики переходного периода Е.Гайдара, связанного с западными центрами.
Военной доктрине должна предшествовать Концепция национальной безопасности, выявляющая угрозы по театрам военных действий, стратегическим, воздушно-космическим и операционным направлениям. Без этого нельзя определить возможности страны и Вооруженных сил по отражению этих угроз, необходимое соотношение личного состава, боевой техники в мирное время и определить возможности государства по усилению группировок в военное время.
Такая Концепция сейчас отсутствует. Навязывается аморфное понимание безопасности страны. Главными угрозами интересам России изображаются напряженность в Северном Ледовитом океане, антироссийская политика Эстонии, Латвии, Литвы, Украины и Грузии, напряженность на Корейском полуострове. НАТО рассматривается чуть ли не как партнер.
Создается впечатление, что в «верхах» вообще не существует плана перевода страны и Вооруженных сил с мирного на военное положение. Возможно, на сегодня нет даже плана применения Вооруженных сил. Генеральный штаб раздавлен. Главное оперативное управление – мозговой центр Генштаба – сокращено наполовину. Аналогичные сокращения во всех главных управлениях. Профессионалы, подготовка которых занимает 10–15 и более лет, изгоняются из органа стратегического управления. После «реформы» у нас практически не будет стратегической разведки.
Основой удар «реформ» наносится по офицерскому корпусу, а также по системе военного образования, чтобы лишить страну возможности восстановить офицерский состав. Начали с ликвидации десятков военных училищ и академий, ряд которых имеют многие десятилетия и даже столетия славной истории, и заканчивают разрушением Военной академии Генерального штаба, которая 175 лет готовила генералов и офицеров высшего уровня. Из 18 кафедр Академии Генштаба сотворили две. На первом курсе изучают военное искусство, второй курс – менеджмент и финансы. Вооруженных сил лишаются возможности иметь кадры для организации оперативно-стратегических действий.
Уничтожаются целые научные школы. Ликвидируется военная наука. В госзаказе доля научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ составит на 2010 год 1,5%, а на фундаментальные исследования в интересах обороны 0,5%. Известно, что обоснование перспектив развития и технических характеристик вооружений и военной техники базируется на исследованиях научных учреждений Минобороны. Однако из-за ликвидации военных научно-исследовательских институтов скоро некому будет даже сформулировать требования к новым системам оружия. Мы стремительно отстаем от стран НАТО в подготовке к современным формам военных действий.
Главное ракетно-артиллерийское управление фактически разогнано, оставшиеся люди дисквалифицируются. Офицеры десятилетиями не присутствуют на испытаниях оружия. Вместо того чтобы заниматься разработкой, сопровождением разработки, контролем за качеством разработки вооружения, они занимается проведением «конкурсов». Выпускники ряда академий и училищ, в том числе и по наиболее современным воинским специальностям, включая радиоэлектронику, в этом году вообще не востребованы. Создается впечатление, что в ходе «реформы» решается задача вышибить военную интеллигенцию из Вооруженных сил. Однако терпит крах и сомнительный проект подготовки сержантов-контрактников.
Падение духа армии, острые социальные проблемы
Сегодня тысячи офицеров безжалостно изгоняются из армии и флота. Состояние духа офицеров, прапорщиков резко снижается. Старших офицеров ставят на должности младших офицеров, лейтенантов, капитанов ставят на сержантские должности. А то и вообще увольняют без жилья вне всякого законного основания.
Доля семей военнослужащих, имеющих доходы на члена семьи меньше нищенского прожиточного минимума, почти в 2 раза выше, чем в целом по стране. Средние темпы роста доходов военных почти в 1,5 раза ниже, чем в целом по России. В бюджете РФ на 2010 год, вопреки обещаниям президента РФ, вообще не предусмотрено увеличение денежного довольствия военнослужащих. В 2010 году лейтенант-командир взвода будет получать 18 тыс. руб. в месяц. При этом сохраняются огромные дисбалансы в оплате труда. 400-й приказ разрушает воинские коллективы.
Сейчас в России бывшему военнослужащему практически невозможно жить только за счет пенсии. За «чертой бедности» более 20% семей военных пенсионеров. 95% из них вынуждены работать, чтобы обеспечить семью. Множество уволенных военнослужащих и членов их семей живет в военных городках и ЗАТО. После ликвидации воинских частей в них неизбежно возникают острейшие проблемы занятости, передачи социальной инфраструктуры местным властям. Сегодня те, кто возглавляет список очередников на жилье, стоят в очереди по 11–12 лет.
Отлаженная система медицинского и курортного обслуживания военнослужащих, военных пенсионеров, членов их семей деградирует, структура военно-медицинских учреждений разрушается.
Защита Отечества перестала быть священным долгом. Катастрофически растет уклонение от службы. В госбюджете 2010 год заложен гигантский, в 1740% (с 637 миллионов до 11 миллиардов) рост расходов на «участие в обеспечении коллективной безопасности». А вот на военно-патриотическое воспитание молодежи в Минобороны выделяется 3,2 млн руб., снижение на 0,7 млн руб.
Вполне очевидно банкротство контрактной системы. Должны были набрать 500 тыс. контрактников. Набрали 180 тыс. Из них 46 тыс. женщин. При этом ситуация с «дедовщиной» ухудшилась. Качество контрактников очень низкое, в контрактники идут люди, не нашедшие себя «на гражданке». Наемник ненадежен в мирное время и неустойчив в бою. Ведь стойкость защитников Отечества лежит в области духа. Никакими деньгами этот дух не купишь. В обстановке падения престижа службы в армии огромный недобор, который покрывают гигантским призывом молодежи, в том числе около трети – больных и судимых.
Обострилась проблема воинской дисциплины. Преступность растет. Чудовищное падение нравственности, коррупция, глумление над советскими ценностями разлагают главное лицо армии – командира. Его еще и лишили дисциплинарных прав. Весьма сомнительно, что положение удастся исправить введением чуждого для нашей армии института военной полиции. Столько же сомнительны попытки изменить ситуацию внедрением войсковых священников. Опыт уже свидетельствует о возникновении в частях нездоровой обстановки ввиду многоконфессионального состава военнослужащих, обострения отношений между командирами-атеистами и священниками.
Ослабление боеспособности и боеготовности Вооруженных сил
Задачи видам Вооруженных сил, родам войск ставятся, исходя из того, что они у нас существуют и они боеготовы. Но это уже далеко не так.
Численность Вооруженных сил сокращена до угрожающих размеров. На основных ТВД мы уступаем вероятным противникам в 20 раз на Западе и в 35 раз на Востоке. Ставка на ядерное оружие – щедрое поле для провокаций со стороны наших «партнеров».
Как показала история, победа в войне во многом зависит от мобилизационных возможностей государства. В ХХ веке страны вступали в войну только после громадной мобилизационной подготовки к войне промышленности, народа и Вооруженных сил. В СССР и до этого года в России была научно обоснованная система мобилизационной подготовки народного хозяйства с учетом опыта прошедших войн и изме¬нений обстановки в мире, расширения НАТО. Мобилизационный ресурс СССР составлял 24 миллиона военнослужащих запаса.
А сейчас утверждают, что мобилизационная потребность составляет всего 700 тысяч человек на всю гигантскую Россию, на все стратегические направления. Видимо, эта цифра и будет представлять второй, главный стратегический эшелон. В первом эшелоне будет всего лишь 85 бригад. По-видимому, из войны с Грузией руководство РФ сделало вывод, что впредь нам предстоят только такие войны. И начали приводить армию в такое состояние, что она даже войну с Грузией вести будет не способна. Вот некоторые примеры ослабления боеготовности армии и флота.
Сухопутные войска. При наличии 24 тысяч километров сухопутных границ у нас «по реформе» будет 85 бригад, из которых лишь 39 общевойсковых бригад – по сути дела, сильно урезанных дивизий со значительно уменьшившейся огневой мощью. А ведь именно они вступают в бой в первую очередь. Как можно этими мизерными силами прикрывать три главных стратегических направления – западное, восточное и южное?
Высокая мобильность, возводимая в ранг культа, ничего не решает, ибо переброска бригады из-под Москвы на Дальний Восток по Транссибу даже в идеальных условиях занимает 2,5 месяца. Доля современных видов оружия и военной техники в Сухопутных войсках занимает несколько процентов. Смешанный способ комплектования породил постоянную небоеготовность частей. Раздельное обучение не оставляет времени для боевого слаживания частей и подразделений во всех видах боя и с боевой стрельбой.
Системы ПВО, ПКО и ПРО России уже не способны противостоять воздушно-космическим операциям НАТО. Значительная часть территории России не имеет даже сплошного радиолокационного поля. Системы ПВО обеспечивают в лучшем случае оборону отдельных объектов. В войсках ПВО современные комплексы можно пересчитать буквально по пальцам. Нет даже четкого представления, какой должна быть система ПВО. По сути дела, прикрыта с воздуха только Москва.
Показательно состояние военно-космических сил (ВКС). К числу их задач относится обнаружение ранних признаков начала военных действий, обнаружение и подавление огневыми средствами средств воздушно-космической агрессии. Но сегодня наши ВКС не имеют в космосе ни одного аппарата, который мог бы решать задачи по обнаружению, целеуказанию или уничтожению крылатых ракет-носителей обычного и ядерного оружия. Наземные элементы системы предупреждения ракетного нападения обеспечивают обнаружение запуска только стратегических ядерных носителей. В ходе «реформ» произошел разрыв космической и наземной группировок СПРН. У нас практически нет ни сил, ни средств для огневого поражения массированного налета крылатых ракет США.
Вторая задача ВКС – обеспечение действий ракетных войск стратегического назначения (РВСН) в плане обнаружения целей и целеуказания. Сегодня военный космос ничего РВСН дать не может, потому что таких космических аппаратов в группировке ВКС не существует.
Не может ВКС обеспечить и войска на сухопутных театрах действий. Даже сценариев ведения боевых действий не существует. Нет и соответствующих космических аппаратов. То же самое относится и к обеспечению действий флота системой морской разведки и целеуказаний. Сегодня, во-первых, некого обеспечивать, оставшиеся в строю небольшие корабли – это прибрежная зона. Во-вторых, даже имеющиеся наши корабли с крылатыми ракетами – слепые, не знают, куда стрелять. Нет ничего в космосе, в боевой группировке для обеспечения действия ВМФ.
США сделали цифровую карту земного шара с точностью до полутора метров, то есть они способны наносить удары «в форточку». У нас цифровой карты нет. По пилотируемому космосу у нас научных достижений нет, как нет и задач в области обороны. В ближайшие годы американцы, прекратив полеты «Шаттла», заставят утопить МКС. И мы утратим способность создать боевой разведывательный, ударный комплекс.
Сегодня группировки космических аппаратов в интересах обеспечения действий Вооруженных сил не существует, ибо нет Космической доктрины, которая корреспондируется с Военной доктриной, со Стратегией национальной безопасности, а также ввиду полного развала ВПК.
Военно-воздушные силы. В ВВС уже давно не поступает новая техника (она полностью уходит в зарубежные армии). Одновременно сократилось производство запасных частей, узлов и агрегатов для ремонта. Исправность самолетного парка ВВС ныне недопустимо низкая. Для обеспечения полетов не хватает и техники аэродромного обеспечения.
Перевооружение ВВС на новые самолеты планируется до 2020 года. Но на чем летать до 2020 года? Если не сохранить оставшийся авиапарк хотя бы на 5–7 лет (а это невозможно без сохранения ремзаводов) потеряем материальную базу и инженерно-технический состав. Но уже появились сообщения о намерении вывести из боевого строя до тысячи самолетов.
Средний налет на летчика боевой авиации в некоторых частях увеличился. Но это произошло не только за счет обеспечения топливом, но и за счет резкого сокращения летного состава. Из-за унизительно низких окладов профессия летчика становится все менее престижной.
При этом уровень боевой подготовки авиачастей остается крайне низким. Фактически отсутствует обучение сложным видам боевого применения. Летчики не имеют необходимой практики применения оружия. Руководители полетов утрачивают навыки, так как в воздух поднимается не более нескольких машин. Об управлении полетами в составе полка и говорить не приходится, ибо большая часть самолетов хронически неисправны.
Устарело разведывательное оборудование и средства радиоэлектронной борьбы. Во многом из-за этих проблем, а так же из-за неграмотного планирования операции ВВС на Кавказе в августе 2008 года было потеряно (официально) 7 боевых машин. Тем не менее главком ВВС Зелин получил орден Святого Георгия. В Афганистане и в двух войнах в Чечне не было потеряно ни одного бомбардировщика Ту-22 М3.
Все конфликты последних лет показали преимущество высокоточного оружия (крылатых ракет (КРВБ) и корректируемых (управляемых) авиабомб в обычном снаряжении). Но за последние 15 лет арсенал боеприпасов ВВС РФ практически не изменился в лучшую сторону. Крылатые ракеты разработки начала 70-х гг. предназначены для применения только в ядерном варианте и имеют относительно низкую точность. Сроки их хранения на грани продления. Последние разработки высокоточных КРВБ в обычном снаряжении, или не производятся в силу развала ВПК, или изготовлены в опытных, «демонстрационных» партиях.
Штатные средства поражения фронтовой авиации составляют свободно падающие, управляемые авиабомбы и ракеты, в основном разработанные в 70-х, а то и в 60-х годах. Выпуск многих типов боеприпасов прекращен, что сильно ощущалось даже в ходе операции в Чечне.
Парк Ту-160 требует серьезной модернизации, ибо многочасовые полеты на «патрулирование» выбивают львиную долю ресурса двигателей и агрегатов. Наличие самолетов-заправщиков не обеспечивает выполнение боевой задачи даже нескольким полкам стратегической авиации. Аэродромы «подскока» для самолетов дальней и стратегической авиации на Севере в ближайшем будущем будут сокращены в рамках «реформы». Они не прикрыты от авиации противника и особенно крылатых ракет морского базирования. Более 70% аэродромов требуют капитального ремонта.
В ВВС резко сократилось число самолетов-истребителей. Публично признано, что порядка 200 МиГ-29 не способны подняться в воздух. Выпуск новых МиГ-29 фактически прекращен. Теперь ВВС предлагаю несколько «экспортных» МиГ-29 СМТ, которые забраковал Алжир. И это при том, что российским ВВС противостоят более чем 2 тыс. ударных самолетов НАТО, не считая тысяч крылатых ракет.
На западном направлении у России есть всего один истребительный авиаполк в Андреаполе, который передислоцируется из обустроенного гарнизона в Курск. 47-й разведывательный авиаполк из Шаталово передислоцируется в Воронеж. Теряется смысл его использования. Тратятся огромные средства на эти перемещения. Офицеры остаются без обустроенных квартир, полки утрачивают боеготовность.
У отечественной оборонки имеются перспективные образцы беспилотных летательных аппаратов (БПЛА). Однако Минобороны намерено покупать БПЛА израильского производства.
Военно-морской флот. Корабли ВМФ выполняют значительные боевые и учебные задачи, в том числе в различных районах Мирового океана, на пределе их технического состояния и усилий экипажей кораблей. Более 80% корабельного состава и авиации ВМФ имеют продленные межремонтные сроки или выслужили назначенные сроки службы, эксплуатируются со значительными ограничениями. А суда вспомогательного флота, спасательные и гидрографические суда практически на 100% выслужили установленные сроки службы и могут только ограниченно решать задачи обеспечения.
На Черноморском и Балтийском флотах осталось по 35–40 кораблей, катеров и подводных лодок. Большинство из них – небольшие корабли. На Северном и Тихоокеанском флотах единицы атомных подводных лодок находятся в составе сил постоянной готовности. Дизельных подводных лодок на Северном флоте в составе сил постоянной готовности только две, на Балтике и Черноморском флоте – по одной. Укомплектованность ВМФ контрактниками (по разным флотам) – от 25 до 53%. И обстановка продолжает ухудшаться на фоне оттока производственных рабочих с судоремонтных заводов, старения основных производственных фондов, финансирования судоремонта по остаточному прин¬ципу.
Ударной авиации на флоте нет, а ведь было четыре морских авиадивизии трехполкового состава. Ныне в ВМФ осталось примерно 130 боеготовых летательных аппаратов, и это в основном военно-транспортная авиация и несколько противолодочных вертолетов.
Главнокомандующим ВМФ уже везде задекларировано, что ВМФ будет закупать корабли за границей, а что в таком случае будет делать отечественное судостроение? Декларируется и строительство авианосцев до 2025 года, но данные декларации не подтверждены государственной программой вооружения и кораблестроительной программой.
Темпы строительства новых кораблей не соответствуют принятой программе вооружения, для новых проектов кораблей нет оружия, построенные корабли ВМФ принимает с большими недостатками (проект «Корвет», проект «Лада», проект «Борей».). Многие проекты новых кораблей не представлялись на экспертную оценку живучести и вооружения.
ВМФ России сейчас не в состоянии осуществить ни разгрома авианосных морских групп, ни поиск и уничтожение ПЛА, ни нарушения коммуникаций противника, ни защиту своих коммуникаций, ни высадку оперативного десанта. А в условиях гнетущей моральной обстановки в управлениях, частях и на кораблях ВМФ, обезглавливании и деморализации всех управлений центрального аппарата ВМФ, управлений и служб флотов состояние боевой готовности флота будет и дальше снижаться.
Расходы на «реформу»
Верхушка Минобороны утверждала, что «обновление облика» Вооруженных сил не повлечет дополнительных расходов бюджета. Однако в 2009 году этот бюджет был увеличен почти в полтора раза. Такой же бюджет предусмотрен и на 2010 год. Но вооружений в заявленном количестве мы не получим, ибо ВПК развален. В 2010 году сокращаются расходы на обновление авиационного парка и бронетанковой техники, на выпуск боеприпасов. Есть лишь небольшой рост по ВМФ. Средства, которые идут на реформу, никак не «окрашены», не выделены, все в общей куче. Поэтому посмотреть, насколько эффективно они используются, невозможно.
За последние три года на 39% увеличились ассигнования на капвложения Минобороны. Но «незавершенка» растет сумасшедшими темпами. Деньги распыляются, растаскиваются, объекты не достраиваются. Планы Минобороны в отношении жилья для военнослужащих нереальны.
«Реформа» армии затронула и Тыл Вооруженных сил. Началась его коммерциализация. Главным аргументом для создания ОАО «Оборонсервис» (председатель – министр обороны Сердюков) была необходимость освобождение Минобороны от объектов непрофильной хозяйственной деятельности, передачи их в руки эффективных собственников. Говорили о гостиницах, военторгах, базах отдыха и санаториях. На самом деле в руки ОАО переходят заводы и базы по ремонту и хранению вооружения и военного имущества, конструкторские бюро, проектные и научно-исследовательские институты, арсеналы и склады вооружения.
Из структуры Минобороны выводится имущество и недвижимость на сумму более триллиона рублей, а сотни миллиардов бюджетных денег, выделенных на оборону, уйдут в коммерческую структуру, хотя и государственную. Открываются неслыханные возможности для бесконтрольной распродажи, разворовывания и коррупции. В Указе о создании «Оборонсервиса» говорится о взаимодействии его структур «в интересах Вооруженных сил, государственных и иных заказчиков, включая иностранных». Но что это за «интересы иных и иностранных заказчиков»?
Армия держится на принципе единоначалия. Но ОАО «Оборонсервис» руководит Совет директоров. Каков будет режим работы теперь уже гражданских организаций в военное времени? До 18:00 и с двумя выходными днями в неделю? И каковы будут мотивы деятельности «Оборонсервиса»? Боеготовность или извлечение прибыли? Финансовые потоки ОАО будут замыкаться внутри этой структуры, их судьба, а также ценообразование услуг могут стать бесконтрольным. 8 октября 2009 года «Оборонсервис» зарегистрировал выпуск акций объемом в 10,5 млрд руб. Уже обсуждается вопрос о предоставлении статуса юридического лица штабам армий и дивизий.
От 10 до 30% предприятий МО РФ имеют долги, ибо они работают в интересах боеготовности. В составе ОАО их судьба будет предрешена законами рыночной экономики. Обостряется вопрос о безопасности военных объектов. Они будут выведены из военных структур, охранять их будут ЧОПы, а представителей госбезопасности вообще туда не пустят.
Примером того, что может произойти в результате коммерциализации армии, является состояние арсеналов. Идет их разделение на две части. Зона хранения – это воинская часть. Техническая зона, где осуществляется ремонт боеприпасов и их сборка – это акционерное общество. Офицеры остались без технической помощи в вопросах систем тушения, пожарной и охранной сигнализации. При этом начальник арсенала получает 24 тыс. руб. А председатель АО на арсенале получает более 40 тыс. руб., ни за что не отвечая. Продолжается опаснейшая утилизация боеприпасов на действующих складах без технического обеспечения, без необходимых технологий. Офицеры, которые умели работать с боеприпасами, уволены. Отсюда неизбежность инцидентов типа трагического случая в Ульяновске.
--------------------
Министерство обороны – это сверхсложная система. Но в ней не просто что-то регулируют. Из нее вынимают и выбрасывают целые блоки. Это та же самая Саяно-Шушенская ГЭС. Но последствия катастрофы армии и флота могут стать неизмеримо более трагическими для судьбы России.
КПРФ считает, что основную угрозу безопасности России сегодня создает не НАТО, а «реформа» Вооруженных сил. Для спасения армии необходимо срочно сменить руководство Министерства обороны и прекратить то, что называется «обновлением облика», а на деле представляет собой уничтожение Вооруженных сил: планомерное, тупое, бульдозерное.
Таковы только некоторые печальные итоги создания «нового облика», когда сложные хирургические операции доверили «мясникам». Нанесенный ими урон армии уже почти не совместим с жизнью.
Г.А.ЗЮГАНОВ,
Председатель ЦК КПРФ.
Сама статья и комментарии к ней -
http://www.sovross.ru/modules.php?na...icle&sid=56685
