ЖУРАВЛИНЫЙ ПОЛУСТАНОК

А. Дугинец, Е. Секурова.
В 1983 году в издательстве Советский писатель вышел сборник воспоминаний о Константине Паустовском. Года за два до этого Андрей Дугинец получил приглашение принять участие в нем Быстро сел и написал небольшой рассказ о событии, имевшем место в Ялте в начале 60х годов, в те дни, когда там, в Доме Творчества Писателей жил и работал Константин Георгиевич Паустовский. Однако в издательство рассказ он так и не отнес. На вопрос, почему он не стал этого делать, отвечал уклончиво. Уже после смерти Андрея среди его бумаг нашлись несколько листочков машинописного рассказа, о котором идет речь. В правом углу первой страницы - заметка от руки “ А.Чехов (Анатолий Викторович Чехов) сказал, что об этом уже написано. Горько. Но…”
Дата 28.02.82. и далее – подпись.
Часть текста была утеряна .Ее пришлось дописывать.
Елена Секурова

Из Воспоминаний о К.Г. Паустовском.

Над Ялтой стоял весенний вечер. Перед закатом в небе чуть слышно курлыкнуло. Словно тонким птичьим коготком задело басовую струну. Еще и еще. Задушевно, печально.
Люди с грустью посматривали в небо и, замирая ,говорили
- Журавли…
И это звучало как – весна, радость, надежда.
Солнце зашло. Но в небе появлялись все новые и новые журавлиные стаи. Плавно, величаво кружили они над городом, оглашая темнеющее поднебесье рыдалистой органной музыкой. Большинство жителей города считало, что это затянувшееся кружение – обычный извечный ритуал, праздник победы птицы, перелетевшей море, - самое огромное препятствие на пути к счастью, к любви. И лишь немногие, одаренные внимательным слухом и чуткой душой, стали улавливать тревогу в журавлином курлыкании.
- Заблудились, что ли ? Долго не садятся на отдых и дальше не летят.
- Или вожаков растеряли ?
- Всех сразу не могли растерять.
Так говорили в маленьком, обособленном мирке, расположенном в старинном парке – Доме Творчества Писателей. Стоя посреди двора, писатели смотрели в небо, пытаясь уразуметь причину необычно долгого кружения и все более тревожных криков журавлей.
К группе подошли две пожилые дамы.
- В чем дело ? –спросила одна из них. – Почему так долго кружат над городом эти бедные птицы ?
- Уже нашли несколько упавших журавлей ,- взволновано проговорила вторая дама, прозванная “Хозяйкой леса” по лучшему ее роману, - Один упал в воду, недалеко от берега. Совсем обессилил, но живой.
- Вера Федоровна! – обратился к “Хозяйке леса” молодой узбекский поэт, - журавли на север летят, в Ваши края. Может быть, у вас еще снег, а они по –своему узнали об этом и растерялись ?
- Нет ! Нет ! – решительно отвергла вопрос Вера Федоровна. – Здесь что - то другое.
- Надо бы что – нибудь предпринять, -сказал кто-то.
- Но, что ? Ума не приложу, -растеренно отозвалась первая дама.
- А что тут поделаешь ?- развел руками седой тихий старик, целыми днями сидевший на скамье под акациями, и на все смотревший прощально, - Природа! Тут мы бессильны….
Ему ответили молчанием и даже отошли на другую часть двора – всем хотелось как –то помочь птицам, а тут “ Что поделаешь1”.
Между тем курлыканье журавлей стало не только тревожным, но жалобным, надрывным.
Казалось,птицы спустились совсем низко и готовы рухнуть на землю все сразу
Молодая дама, так близко принмала к сердцу горе журавлей , что все время вытирала слезы, вдруг робко сказала :
- Паустовский, наверное знает, что с ними .
- Но он очень плох, на улицу не выходит, - ответил ей низкий бас поэта Луговского.Жена
Паустовского, вместе со всеми стоявшая во дворе с поднятой к небу головой,заметила,что Константину Георгиевичу выходить еше не разрешено, однако он уже сидит за столом, правит рукопись.
Я ушел в парк, на ту сторону дома, куда выходило окно комнаты Паустовского. Остановившись возле фонтанчика, стал смотреть на третий этаж. В угловом окне горел свет. Но и это окно и дверь на балкон были закрытыми.
“ Может, он и не слышит того, что творится в небе “,- подумал я ,прислушиваясь к тревожной перекличке журавлей Я постоял, раздумывая и уже намерился уходить, как вдруг дверь наверху открылась и на балкон вышел сухощавый пожилой человек в костюме. Я понял, что это он, хотя знал его только по портретам.
Константин Георгиевич остановился на середине балкона и , закинув голову стал смотреть в небо, совершенно темное в это время . Он внимательно прислушивался.
Минут пять стоял Паустовский. Затем резко повернулся, зашел в комнату. Тотчас погас свет.
“ Он спустился во двор “- решил я.
И правда, когда я вернулся, там уже говорили, что Константину Георгиевичу лучше, что он сейчас на первом этаже.звонит куда – то. Паустовский вскоре вышел сам.
Как –то печально поздоровался и озабочено глядя в небо, сказал
- А у меня окно было закрыто, я ничего не знал..
В глубокой тишене все ждали, что он скажет дальше.
- Им сесть негде! –уверенно заявил он – Негде сесть ! Все полустанки заняли люди!
Нас удивила простота этой догадки и ее логичность Но если это так, то все равно, что делать?
Вдру к самому подъезду подкатила черная машина. Из нее молодцевато выскочил капитан – пограничник.
- Я к Константину Георгиевичу Паустовскому! – красиво козырнув, заявил капитан, обращаясь ко всем сразу.
- Вы от Виктора Сергеевича ?- спросил Паустовский.
- Так точно! – отчеканил капитан. – Полковник распорядился о вас из дому, но к вашему приезду будет в кабинете.
- Не думал, что все образуется так быстро, вышел без головного убора.
Кто-то вызвался принести шляпу. И когда принесли ее, Паустовский сидел уже в машине.
Дверца хлопнула, зашуршала галька под колесами отъезжающей “Волги”.
Мы наблюдали за происходящим и чего – то ждали. В темном небе по -прежнему взывали о помощи птицы.
Прошло минут двадцать, когда нам вдруг показалось, будто что-то произошло.
Прожектор, который непрестанно скользил по морю, берегу и верхушкам гор, погас, Гора, над которой кружили птицы быстро погрузилась в темноту. Юпитеры, освещавшие гору откуда – то снизу тоже погасли.
- Вы слышите?- почти шопотом спросил кто – то. –Стало потише.
- Действительно….
Общее напряжение, царившее в небе и на земле, стало спадать.
Вскоре к подъезду опять подкатила машина. Из нее вышел Паустовский. Широко переставляя ноги, он прошел мимо нас, сделал несколько шагов и остановился.
- Все! – оглянувшись к нам , сказал он. – Теперь ,все!
Поднялся по каменной лестнице и вошел в дом.
- Вот что, Андрей! – тронул меня за плечо Луговой. – Давай посмотрим ночное море.
Я согласился. Но мы не пошли прямо вниз к морю, а не сговариваясь повернули налево и остановились у фонтанчика. На третьем этаже, в угловом окне горел свет.
- Как после операции. – вздохнув, сказал я .
- Да, Слава Богу!..
Неторопясь,мы прошли по аллее парка. Вышли к берегу. Постояли в ночной тишине, глядя на темную гладь воды, на месяц спокойно зависший над ней , на звезды, а затем повернули обратно.
Когда мы подошли к порогу дома, ялтинское небо уже наполнилось тишиной и сонным ожиданием нескорого рассвета.