ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ГРЕЦОВ МИХАИЛ ДМИТРИЕВИЧ

ЖЕМАЙТИС О.Ф.
Название: Грецков.jpg
Просмотров: 149

Размер: 88.9 Кб
Это закадычный друг моего отца и всей нашей семьи, сосед по дому №18 пер. Хользунова и тамада всех наших застолий при жизни отца и после его кончины. Влюблённый в русскую классическую литературу, обладавший прирождённым чувством юмора и эрудицией, М.Д. был всегда в центре внимания на всех наших посиделках и годовщинах. Острослов и тонкий психолог, он сразу же завоёвывал симпатии всех собравшихся за столом своими к месту сказанными каламбурами и шутками. Не равнодушен он был и к моей маме, дворянке по рождению, которая часто услаждала его слух игрой на фортепиано, отчего М.Д. приходил в восторг и просил повторить тот или иной романс. Под влиянием моей мамы он даже как-то сел за клавиши и изобразил на нашем пианино фирмы «беккер» что-то наподобие «Лунной сонаты Бетховена» и, одухотворяясь маминой игрой, сочинял стихи в её честь и всем своим поведением оказывал ей знаки внимания при живой жене Марии Фёдоровне. При этом он как-то говорил, что в молодые годы презирал всю интеллигенцию и дворянство, а, слушая сейчас романсы из «белогвардейского репертуара» мамы, понял, что он был неправ, притесняя когда-то всех её близких по сословию. Такой признательности со стороны советского генерала, наверное, редко можно было услышать в то время, если к тому же учесть, что М.Д. вышел из самых низов общества.
Как большого ценителя женской красоты, его всегда тянуло к молодым женщинам, и с моей сестрой Эльвиной он до конца жизни был в приятельских отношениях, и на людях был всегда с ней раскованным, остроумно поддерживая всегда с ней беседу.
Со мной, подростком, М.Д. всегда был корректно вежлив и ценил моё мнение по тому или иному вопросу, тут же пытаясь переубедить меня и наставить на путь истинный так, как он понимал в то время всю действительность. При этом он никогда не прибегал к шаблонным, набившим уже в то время оскомину идеологическим штампам, находя свои оригинальные доказательства в пользу существующего строя. Хотя, обладавший большим умом, поставленный перед каким-нибудь неопровержимым фактом, часто скорее для проформы, чем с какой-либо искренностью, защищал порядки в стране и порой многозначащим молчанием соглашался с довольно радикальными высказываниями своих оппонентов. А ведь с ним за столом моя сестра Эльвина и другие наши гости могли позволить себе такие вольности и высказывания в адрес прошлой и нынешней политики наших усатых, лысатых и бровастых вождей. Что показались бы любому партийному или комсомольскому функционеру или даже активисту, с усердием защищавшему коммунистические устои, в том числе и на бытовом уровне, не только аморальными, но и даже кощунственными с определёнными последствиями для таких вольнодумцев, как на работе, так и на пенсии через домовой комитет или собрание жильцов дома.
Отца с М.Д. связывало не только застолья, но охота и рыбалка в Подмосковье, в том числе и в знаменитом Завидове. А благодаря моему отцу, литовцу по национальности, они в конце 40-х годов как-то оказались на родине моего отца в окрестностях деревни Апидимы Тельшяйского района, где чуть было не стали жертвами лесных братьев. Вознамерившихся было расправиться с двумя советскими генералами «за большие потери литовцев в годы ВОВ по вине моего отца» и «за депортацию их в районы Сибири до войны и после войны». Учитывая тот факт, что по официальным данным 305 тысяч литовцев из 2-хмиллионного населения в то время республики незаконно было депортировано из Литвы в Сибирь, их претензии к двум армейским советским чиновникам как представителям оккупационного режима в их стране вполне были обоснованы. Тогда спасла моего батю и М.Д. сестра отца Казимира, которая, узнав о приближении лесных братьев, вышла к ним навстречу и уговорила не трогать её брата и гостя, ибо «завтра же карательные органы НКВД всех жителей деревни либо выселят в Сибирь, либо кого-нибудь расстреляют для острастки». Почесав свои репы и потоптавшись на месте, литовские борцы за независимость отступили в глубь своих дремучих лесов. Чтобы опять залечь в них в своих лесных берлогах, с периодическими рейдами по местным сёлам в поисках продовольствия, самогона и оружия, попутно расправляясь с партийными и колхозными активистами и представителями органов власти. Дожидаясь 3-ей мировой войны и возлагая всё ещё надежды на западную помощь в их борьбе с советским режимом.
В то время у отца и М.Д. для охоты и рыбалки имелись стандартные деревянные коробки с ремнями для ношения их через плечо, в которых хранились разные нехитрые охотничьи и рыболовные снасти, а также бутерброды, выпивка и т.д. И вот однажды, когда они с группой таких же пенсионеров, членов охотничьего коллектива от ВВА им. Ворошилова, оказались на рыбалке возле какой-то подмосковной деревни, то одна молодуха, сидевшая на скамейке с подругами и щёлкавшая семечки, воскликнула: «Глядите, девки, к нам баянисты пожаловали».
В то время в Подмосковье на каждом шагу были запретные территории с военными и закрытыми строительными объектами, а также дачи с немереными участками земли высокопоставленных особ. И как-то отец с М.Д. со своими деревянными сундуками, опоясанные патронташами, не бритые, в замызганной одежде и с охотничьими ружьями наперевес забрели на чью-то территорию, принадлежавшую жене какого-то важного чиновника. Дама эта загорала в гамаке в неглиже и при виде их довольно подозрительных физиономий и внушительного вида комплекций, громко завизжала. Сбежалась то ли охрана, то ли домочадцы, разгорелся скандал. Лишь благодаря такту и умению убеждать М.Д., конфликт был улажен, и всё закончилось миром.
И дачи свои М.Д. и отец построили в районе ж/д станции «Трудовая», благодаря чему имели возможность общаться и летом, часто навещая друг друга и делясь опытом ведения дачного хозяйства.
Подвыпив, М.Д. часто называл меня в шутку «жмудь литовская». Я нисколько не обижался, ибо привык к его постоянным шуткам. Зная к тому же, что до застолий М.Д. всегда говорит со мной на равных, чутко прислушиваясь к моему юному мнению по различным вопросам истории и современности. А уж в недавнем прошлом, в истории ВОВ М.Д. разбирался лучше многих историков.
И недаром писатель Резун (Суворов) в своей наделавшей шума книге «Ледокол» цитировал в том числе и военного историка Грецова в пользу своей версии о намерении советского руководства первым начать войну против Германии.
Часто за столом М.Д. ставил меня в качестве примера преданности и служебной исполнительности (за что до сих пор не могу понять). Пространно рассуждая, что для выполнения какого-нибудь боевого задания в годы ВОВ взял бы не каких-нибудь там шахматистов или других эрудитов от интеллигенции, а вот таких, как я, крепких парней, преданных ему телом и душой, и не обсуждающих приказы своих командиров и начальников. Иначе задача будет невыполненной из-за «веских оснований объективного характера».
Рассказывал, как под Сталинградом он однажды провалился в какую-то снежную яму и тут же обнаружил, что в ней живут солдаты, с комфортом устроившиеся под толстым слоем снега. И он был очень поражён духу советских бойцов, приспосабливавшихся к любым условиям существования, в отличие от цивилизованных германцев, повально гибнувших в условиях суровой российской зимы.
«Доведись всем этим советским бойцам оказаться на Луне»,- говорил он,- «они бы и там не пропали, построив себе какое-нибудь убежище из подручного материала».
У нас в доме жила охотничья собака породы дратхаар Стелла. Очень добродушная и интересная псина с настоящей, как у человека, густой бородой. И вот однажды, когда на очередном застолье у нас в гостях М.Д. произносил тост во здравие хозяев дома и дошёл до слов «чтобы ни одна собака…», предполагая, очевидно, сказать: «Чтобы ни одна собака не могла нарушить покой и уют этого дома», - вдруг все гости увидели за столом возникшую бородатую морду Стеллы. Раздался громкий смех, свидетельствовавший, что тост всем очень понравился.
Необычна и вся биография М.Д. Из которой следует, что родился он в 1901 году в г. Туле в семье Дмитрия Михайловича Грецова, рабочего типографии, «умершего то ли в 1903, то ли в 1904 годах в возрасте 25 – 30 лет. И матери прачки, Надежды Николаевны, скончавшейся в 1937 году.» Отчего из-за такой неопределённости можно сделать вывод, что отношения между М.Д. и родителями были в семье далеко не безоблачными.
Своими фактическими воспитателями в детстве он называет свою тётку Просковью Григорьевну и её мужа Николая Михеевича Янтиковых, у которых он «рос и воспитывался с первого года рождения до 16 лет в селе Дедилове Богородицкого уезда Тульской губернии». Янтиков всю свою жизнь работал на Оружейном заводе города Тулы рабочим, а в свободное время трудился ещё на своём огороде в полга. Умер в 1918 году. Тётка умерла в 1932 году.
Самостоятельно М.Д. начал работать в возрасте 13 лет писцом в Дедиловском волостном правлении и дома по крестьянскому хозяйству. Во время Октябрьской революции в селе Дедилове, как он писал, «принял активное участие в создании Волостного ревкома и совета». В июле 1919 года он вступает добровольцем в ряды РККА. Затем служба на различных должностях в армии.
В 1931 году он заканчивает Академию им.Фрунзе. С 1934 по 1937 годы в этой же академии работает преподавателем. В 1937 году М.Д. в звании майора и в должности старшего преподавателя кафедры Конницы Военной Академии им. Фрунзе был исключён из членов ВКП/б «за скрытие троцкистского выступления в 1923 году, за связь с троцкистом в 1926 году и за неискренность при разборе дела.» В 1939 году он комиссией партконтроля при ЦК ВКП/б восстановлен в партии «ввиду необоснованности обвинений».
На начало Великой Отечественной войны Грецов начальник штаба 2-го кавалерийского корпуса, переименованного вскоре в 1-й под непосредственным подчинением у комкора, в то время генерал-майора Белова П.А. В своём дневнике знаменитый полководец несколько слов уделил и своему начальнику штаба.

«28 ноября 1941 года. Ступино

Штаб переехал в Ступино, а НП остался в Кашире. Сначала разместились в очень холодном неудобном доме. До сих пор нет ещё ни танковой бригады, ни танковых батальонов. Полковник Таранов даже ни о чём не доносит. Приехал Милославский, который доложил, что Таранов бездействует. Написал распоряжение об отстранении Таранова от должности и прошу командующего фронтов отдать его под суд. Вместо Таранова и одновременно командиром танкового отряда в составе двух батальонов назначаю начальника штаба корпуса полковника Грецова. Я решил, не ожидая танковой бригады, наносить фланговый удар противнику двумя танковыми батальонами и придаю этому удару очень большое значение. Требую от Грецова увязывать свои действия с соседней 9-й кд.

30 ноября 1941 года. Ступино

Связь с подчинёнными работает отлично. Танковый отряд полковника Грецова удачно атаковал танковую часть противника в Барановке. Этот удар сыграл большую роль, т.к. Барановка является тылом передовых частей противника, ведущих бой под Каширой, а именно в селе Пятница. Правда немцы последующими действиями выбили отряд Грецова из Барановки, но всё же появление наших танков в тылу у немцев продолжает оказывать своё влияние на ход событий. К тому же отряд Грецова, составленный из двух отдельных танковых батальонов, присланных т. Сталиным, всё время будет усиливаться по мере подхода наших танков из Зарайска. Когда подойдёт штаб 9 тбр, тогда танковые батальоны Грецова будут подчинены командиру бригады подполковнику Кириченко…
В ночь с 28 на 29 мои главные силы перешли в контрнаступление. Главное внимание я уделял противнику в деревне Пятница. По моим данным там находится танковый батальон противника с количеством танков около 30 штук и мотопехота. Пятница нами окружена, но немцы обороняются упорно. В этом положении удар Грецова по д. Барановки для немцев крайне невыгоден…»

Здесь уместно будет сказать и несколько слов о генерал-лейтенанте, знаменитом военачальнике, отличившемся в годы ВОВ при обороне Москвы, командуя кавалерийским корпусом, Николае Яковлевиче Кириченко, с внучкой которого, Тамарой, я в конце 50-х годов сидел за одной партой 39-й средней общеобразовательной школы пер. Хользунова. Её дед на всём протяжении нашей учёбы, как в 39-й школе, ставшей в 1960 году восьмилеткой. Так и в 35-й, одиннадцатилетке с производственным обучением по Большому Саввинскому переулку, куда мы всем классом были переведены из восьмилетки, неизменно возглавлял родительский комитет и всех нас, сынков из «генеральского дома» №18 пер. Хользунова брал всегда под свою защиту. Ибо отношение ко всей нашей гоп-компании учителей двух школ было, мягко говоря, не совсем доброжелательным. Помню, как однажды меня и ещё несколько человек, в том числе моих друзей: Володю Рябченко (сына генерал-майора Рябченко) и Сашу Климова (сына Героя Советского Союза полковника Климова),- директор школы Воробьёв за одну провинность своим приказом исключил из школы №39 на 10 дней. Кириченко к неудовольствию Воробьёва добился отмены приказа, за что ему были очень благодарны не столько мы, ибо лишились 10-дневных каникул, сколько наши мамы, забившие тревогу и объединившиеся во главе с Кириченко, который даже не являлся жильцом нашего дома, в стремлении немедленно вернуть своих чад к урокам. Стал за нас горой и своим авторитетом добился отмены решения директора школы.

В своей книге «За нами Москва» вот какую сцену описывает Белов.
«15 декабря (1941 г. Авт.), как только было освобождено Дедилово, мы с Грецовым (начальником штаба 1-го гвардейского кавалерийского корпуса) поехали туда. Михаил Дмитриевич смотрел и не узнавал знакомую улицу. По обеим сторонам её тянулись выгоревшие изнутри коробки домов. Развалины сменялись чёрными пепелищами.
- Останови,- сказал Грецов шофёру
Мы вышли из машины. Михаил Дмитриевич сделал несколько шагов и снял шапку.
- Это и есть мой дом.
Обугленные брёвна, потрескавшиеся кирпичи, да полуразрушенная русская печь – всё, что осталось от постройки. Мелкий снежок уже припорошил угли и золу. Грецов прислонился спиной к печке и на несколько секунд закрыл глаза. Глядя на него, я подумал, что возле этой печки грелся он, наверное, в те далёкие годы, когда был ещё мальчуганом.»
Белов очень хорошо показал состояние души М.Д. при виде разрушенного дома детства как памяти не только о всех близких, но и о своей малой родине. На которой он делал свои первые шаги и набивал шишки. Ведь детские впечатления и воспоминания, - наиболее яркие и запоминающиеся во всех подробностях, - остаются с любым человеком на всю жизнь, больше согревая душу приятным бальзамом, чем будоража её давнишними обидами. Ведь человеческая совестливая память и рай и ад одновременно.
После одного из конфликтов с Беловым, дошедшем до Командующего Западным фронтом генерала Г.К. Жукова, М.Д. уже на второстепенных должностях: нач. курсов младших лейтенантов, и.д. зам. начальника штаба по ВПУ Западного фронта, и.д. нач. штаба 1 Резервной армии, переименованной во 2-ю гвардейскую, воевавшей под Сталинградом, и в которой он с октября 1942 по май 1943 года служил в должности начальника оперативного отдела штаба этой армии.
И, наконец, с мая 1943 года он уже числится старшим преподавателем Высшей военной академии им. К.Е. Ворошилова в Москве. Защищает кандидатскую диссертацию, становится доцентом. С февраля 1944 года – генерал-майор. «Уволен в запас по болезни 25 августа 1954 года.» Имел награды: орден Ленина, пять орденов «Красного Знамени». Медали: «20 лет РККА», «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией». Ранений и контузий не имел. О его первой жене, Цицилии Ильиничне (урождённой Фарфиловой) и их сыне Валерии, 1924 г.р., мне ничего не известно.
Его вторая жена Мария Фёдоровна запомнилась мне добрейшей души женщиной и верной спутницей жизни М.Д.
26 июня 1970 года М.Д. не стало. Я в то время проходил службу в Центральной группе войск и не смог проводить в последний путь друга моих родителей и близкого мне по духу человека. Похоронили М.Д. на Введенском (Немецком) кладбище города Москвы. Зная номера участка и самого захоронения, в котором он давно уже лежит не только с незабвенной Марьей Фёдоровной, но и с их сыном Мишей, полковником, рано ушедшем из жизни, мне так и не удалось разыскать их могилу возле памятника французским лётчикам эскадрильи «Нормандия-Неман», чтобы отдать дань памяти и положить цветы.
Пусть земля им всем будет пухом!

1 июля 2007

P.S.

Добрый день! Хотел сказать Вам спасибо за очерк о М.Д. Грецове (нашел в интернете). Собираю любую информацию, поскольку это мой прадед. Спасибо еще раз!!!

Сергей Грецов

13.03.2010 г

Уважаемый Сергей! Спасибо за отзыв на мою статью о Вашем прадеде. Это был незаурядный человек, фронтовик, высокоэрудированный генерал и верный друг нашей семьи, которым Вы по праву можете гордиться. С удовольствием прочту Ваш материал о М.Д. в Интернете.

Удачи Вам. Жемайтис.

14.03.2010.

ПРИМЕЧАНИЕ

1. Журнал «Военно-исторический архив» №2 за 2005 год.
«Походный дневник генерала Белова», стр. 51-52.
2. Белов «За нами Москва»
3. РГАСПИ, партдокументы №01829-223 (1954г).